asyan.org
добавить свой файл
  1 2 3 ... 7 8
ГЛАВА II.

Приехав в город Андрей Гаврилович остановился у знакомого купца,

ночевал у него и на другой день утром явился в присутствие уездного суда.

Никто не обратил на него внимания. Вслед за ним приехал и Кирила Петрович.

Писаря встали и заложили перья за ухо. Члены встретили его с изъявлениями

глубокого подобострастия, придвинули ему кресла из уважения к его чину,

летам и дородности; он сел при открытых дверях, - Андрей Гаврилович стоя

прислонился к стенке - настала глубокая тишина, и секретарь звонким голосом

стал читать определение суда.

Мы помещаем его вполне, полагая, что всякому приятно будет увидать один

из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем

неоспоримое право.

18... года октября 27 дня ** уездный суд рассматривал дело о

неправильном владении гвардии поручиком Андреем Гавриловым сыном Дубровским

имением, принадлежащим генерал-аншефу Кирилу Петрову сыну Троекурову,

состоящим ** губернии в сельце Кистеневке, мужеска пола** душами, да земли с

лугами и угодьями ** десятин. Из коего дела видно: означенный генерал-аншеф

Троекуров прошлого 18... года июня 9 дня взошел в сей суд с прошением в

.том, что покойный его отец коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын

Троекуров в 17...м году августа 14 дня, служивший в то время в **

наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у

канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в

помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось

Кистеневскими выселками), всего значущихся по 4-й ревизии мужеска пола **

душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною

землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой

Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским

деревянным домом, и словом всь без остатка, что ему после отца его, из

дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во

владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни

единого четверика, ценою за 2 500 р., на что и купчая в тот же день в **

палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й день **

земским судом введен был во владение и учинен за него отказ. - А наконец

17... года сентября 6-го дня отец его волей божиею помер, а между тем он

проситель генерал-аншеф Троекуров с 17... года почти с малолетства находился

в военной службе и по большой части был в походах за границами, почему он и

не мог иметь сведения, как о смерти отца его, равно и об оставшемся после

его имении. Ныне же по выходе совсем из той службы в отставку и по

возвращении в имения отца его, состоящие ** и ** губерниях **, ** и **

уездах, в разных селениях, всего до 3 000 душ, находит, что из числа таковых

имений вышеписанными ** душами (коих по нынешней ** ревизии значится в том

сельце всего ** душ) с землею и со всеми угодьями владеет без всяких

укреплений вышеписанный гвардии поручик Андрей Дубровский, почему,

представляя при оном прошении ту подлинную купчию, данную отцу его продавцом

Спицыным, просит, отобрав помянутое имение из неправильного владения

Дубровского, отдать по принадлежности в полное его, Троекурова,

распоряжение. А за несправедливое оного присвоение, с коего он пользовался

получаемыми доходами, по учинении об оных надлежащего дознания, положить с

него, Ду6ровского, следующее по законам взыскание и оным его, Троекурова,

удовлетворить.

По учинении ж ** земским судом по сему прошению исследований открылось:

что помянутый нынешний владелец спорного имения гвардии поручик Дубровский

дал на месте дворянскому заседателю объяснение, что владеемое им ныне

имение, состоящее в означенном сельце Кистеневке, ** душ с землею и

угодьями, досталось ему по наследству после смерти отца его, артиллерии

подпоручика Гаврила Евграфова сына Дубровского, а ему дошедшее по покупке от

отца сего просителя, прежде бывшего провинциального секретаря, а потом

коллежского асессора Троекурова, по доверенности, данной от него в 17...

году августа 30 дня, засвидетельствованной в ** уездном суде, титулярному

советнику Григорью Васильеву сына Соболеву, по которой должна быть от енего

на имение сие отцу его купчая, потому что во оной именно сказано, что он,

Троекуров, всь доставшееся ему по купчей от канцеляриста Спицына имение, **

душ с землею, продал отцу его Ду6ровского, и следующие по договору деньги,

3200 рублей, все сполна с отца его без возврата получил и просил оного

доверенного Соболева выдать отцу его указную крепость. А между тем отцу его

в той же доверенности по случаю заплаты всей суммы владеть тем покупным у

него имением и распоряжаться впредь до совершения оной крепости, как

настоящему владельцу, и ему, продавцу Троекурову, впредь и никому в то

имение уже не вступаться. Но когда именно и в каком присутственном месте

таковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, - ему, Андрею

Дубровскому, неизвестно, ибо он в то время был в совершенном малолетстве, и

после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог, а полагает, что не

сгорела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего в 17... году в доме

их пожара, о чем известно было и жителям того селения. А что оным имением со

дня продажи Троекуровым или выдачи Соболеву доверенности, то есть с 17...

года, а по смерти отца его с 17... года и поныне, они, Дубровские, бесспорно

владели, в том свидетельствуется на окольных жителей - которые, всего 52

человека, на опрос под присягою показали, что действительно, как они могут

запомнить, означенным спорным имением начали владеть помянутые г.г.

Дубровские назад сему лет с 70 без всякого от кого-либо спора, но по какому

именно акту или крепости, им неизвестно. - Упомянутый же по сему делу

прежний покупчик сего имения, бывший провинциальный секретарь Петр

Троекуров, владел ли сим имением, они не запомнят. Дом же г.г. Дубровских

назад сему лет 30-ть от случившегося в их селении в ночное время пожара

сгорел, причем сторонние люди допускали, что доходу означенное спорное

имение может приносить, полагая с того времени в сложности, ежегодно не

менее как до 2000 р.

Напротив же сего генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров 3-го генваря

сего года взошел в сей суд с прошением, что хотя помянутый гвардии поручик

Андрей Дубровский и представил при учиненном следствии к делу сему выданную

покойным его отцом Гаврилом Дубровским титулярному советнику Соболеву

доверенность на запроданное ему имение, но по оной не только подлинной

купчей, но даже и на совершение когда-либо оной никаких ясных доказательств

по силе генерального регламента 19 главы и указа 1752 года ноября 29 дня не

представил. Следовательно, самая доверенность ныне, за смертию самого дателя

оной, отца его, по указу 1818 года маия... дня, совершенно уничтожается. - А

сверх сего - велено спорные имения отдавать во владения - крепостные по

крепостям, а не крепостные по розыску.

На каковое имение, принадлежащее отцу его, представлен уже от него в

доказательство крепостной акт, по которому и следует, на основании

означенных узаконений, из неправильного владения помянутого Ду6ровского

отобрав, отдать ему по праву наследства. А как означенные помещики, имея во

владении не принадлежащего им имения и без всякого укрепления, и

пользовались с оного неправильно и им не принадлежащими доходами, то по

исчислении, сколько таковых будет причитаться по силе ..... взыскать с

помещика Ду6ровского и его, Троекурова, оными удовлетворить. - По

рассмотрении какового дела и учиненной из оного и из законов выписки в **

уездном суде ОПРЕДЕЛЕНО:

Как из дела сего видно, что генерал-аншеф Кирила Петров сын Троекуров

на означенное спорное имение, находящееся ныне во владении у гвардии

поручика Андрея Гаврилова сына Дубровского, состоящее в сельце Кистеневке,

по нынешней ... ревизии всего мужеска пола ** душ, с землею и угодьями,

представил подлинную купчию на продажу оного покойному отцу его,

провинциальному секретарю, который потом был коллежским асессором, в 17...

году из дворян канцеляристом Фадеем Спицыным, и что сверх сего сей покупщик,

Троекуров, как из учиненной на той купчей надписи видно, был в том же году

** земским судом введен во владение, которое имение уже и за него отказано,

и хотя напротив сего со стороны гвардии поручика Андрея Дубровского и

представлена доверенность, данная тем умершим покупщиком Троекуровым

титулярному советнику Соболеву для совершения купчей на имя отца его,

Ду6ровского, но по таковым сделкам не только утверждать крепостные

недвижимые имения, но даже и временно владеть по указу ..... воспрещено, к

тому ж и самая доверенность смертию дателя оной совершенно уничтожается. -

Но чтоб сверх сего действительно была по оной доверенности совершена где и

когда на означенное спорное имение купчая, со стороны Дубровского никаких

ясных доказательств к делу с начала производства, то есть с 18... года, и по

сие время не представлено. А потому сей суд и полагает: означенное имение,

** душ, с землею и угодьями, в каком ныне положении тое окажется, утвердить

по представленной на оное купчей за генерал-аншефа Троекурова о удалении от

распоряжения оным гвардии поручика Дубровского и о надлежащем вводе во

владение за него, г. Троекурова, и об отказе за него, как дошедшего ему по

наследству, предписать ** земскому суду. - А хотя сверх сего генерал-аншеф

Троекуров и просит о взыскании с гвардии поручика Дубровского за неправое

владение наследственным его имением воспользовавшихся с оного доходов. - Но

как оное имение, по показанию старожилых людей, было у г.г. Дубровских

несколько лет в бесспорном владении, и из дела сего не видно, чтоб со

стороны г. Троекурова были какие-либо до сего времени прошении о таковом

неправильном владении Дубровскими оного имения, к тому по уложению велено,

ежели кто чужую землю засеет или усадьбу загородит, и на того о неправильном

завладении станут бити челом, и про то сыщется допрямо, тогда правому

отдавать тую землю и с посеянным хлебом, и городьбою, и строением, а посему

генерал-аншефу Троекурову в изъявленном на гвардии поручика Дубровского иске

отказать, ибо принадлежащее ему имение возвращается в его владение, не

изъемля из оного ничего. А что при вводе за него оказаться может всь без

остатка, предоставя между тем генерал-аншефу Троекурову, буде он имеет о

таковой своей претензии какие-либо ясные и законные доказательствы, может

просить где следует особо. - Каковое решение напред объявить как истцу,

равно и ответчику, на законном основании, апелляционным порядком, коих и

вызвать в сей суд для выслушания сего решения и подписки удовольствия или

неудовольствия чрез полицию.

Каковое решение подписали все присутствующие того суда -.
Секретарь умолкнул, заседатель встал и с низким поклоном обратился к

Троекурову, приглашая его подписать предлагаемую бумагу, и торжествующий

Троекуров, взяв от него перо, подписал под решением суда совершенное свое

удовольствие.

Очередь была за Дубровским. Секретарь поднес ему бумагу. Но Дубровский

стал неподвижен, потупя голову.

Секретарь повторил ему свое приглашение подписать свое полное и

совершенное удовольствие или явное неудовольствие, если паче чаяния

чувствует по совести, что дело его есть правое, и намерен в положеное

законами время просить по апеллации куда следует. Дубровский молчал... Вдруг

он поднял голову, глаза его засверкали, он топнул ногою, оттолкнул секретаря

с такою силою, что тот упал, и схватив чернильницу, пустил ею в заседателя.

Все пришли в ужас. "Как! не почитать церковь божию! прочь, хамово племя!"

Потом, обратясь к Кирилу Петровичу: "Слыхано дело, ваше превосходительство,

- продолжал он, - псари вводят собак в божию церковь! собаки бегают по

церкви. Я вас ужо проучу..." Сторожа сбежались на шум, и насилу им овладели.

Его вывели и усадили в сани. Троекуров вышел вслед за ним, сопровождаемый

всем судом. Внезапное сумасшествие Дубровского сильно подействовало на его

воображение и отравило его торжество.

Судии, надеявшиеся на его благодарность, не удостоились получить от

него ни единого приветливого слова. Он в тот же день отправился в

Покровское. Дубровский между тем лежал в постеле; уездный лекарь, по счастию

не совершенный невежда, успел пустить ему кровь, приставить пиявки и

шпанские мухи. К вечеру ему стало легче, больной пришел в память. На другой

день повезли его в Кистеневку, почти уже ему не принадлежащую.

ГЛАВА III.

Прошло несколько времени, а здоровье бедного Дубровского всь еще было

плохо; правда припадки сумасшествия уже не возобновлялись, но силы его

приметно ослабевали. Он забывал свои прежние занятия, редко выходил из своей

комнаты, и задумывался по целым суткам. Егоровна, добрая старуха, некогда

ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. Она смотрела за ним

как за ребенком, напоминала ему о времени пищи и сна, кормила его,

укладывала спать. Андрей Гаврилович тихо повиновался ей, и кроме ее не имел

ни с кем сношения. Он был не в состоянии думать о своих делах, хозяйственных

распоряжениях, и Егоровна увидела необходимость уведомить обо всем молодого

Дубровского, служившего в одном из гвардейских пехотных полков и

находящегося в то время в Петербурге. Итак, отодрав лист от расходной книги,

она продиктовала повару Харитону, единственному кистеневскому грамотею,

письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту.

Но пора читателя познакомить с настоящим героем нашей повести.

Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был

корнетом в гвардию; отец не щадил ничего для приличного его содержания и

молодой человек получал из дому более нежели должен был ожидать. Будучи

расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти; играл в карты

и входил в долги, не заботясь о будущем, и предвидя себе рано или поздно

богатую невесту, мечту бедной молодости.

Однажды вечером, когда несколько офицеров сидели у него, развалившись

по диванам и куря из его янтарей, Гриша, его камердинер, подал ему письмо,

коего надпись и печать тотчас поразили молодого человека. Он поспешно его

распечатал и прочел следующее:
Государь ты наш, Владимир Андреевич, - я, твоя старая нянька, решилась

тебе доложить о здоровьи папенькином! Он очень плох, иногда заговаривается,

и весь день сидит как дитя глупое - а в животе и смерти бог волен. Приезжай

ты к нам, соколик мой ясный мы тебе и лошадей вышлем на Песочное. Слышно,

земский суд к нам едет отдать нас под начал Кирилу Петровичу Троекурову -

потому что мы-дскать ихние, а мы искони Ваши, - и отроду того не слыхивали.

- Ты бы мог живя в Петербурге доложить о том царю-батюшке, а он бы не дал

нас в обиду. - Остаюсь твоя верная раба, нянька

Орина Егоровна Бузырева.
Посылаю мое материнское благословение Грише, хорошо ли он тебе служит?

- У нас дожди идут вот ужо друга неделя и пастух Родя помер около Миколина

дня.
Владимир Дубровский несколько раз сряду перечитал сии довольно

бестолковые строки с необыкновенным волнением. Он лишился матери с

малолетства и, почти не зная отца своего, был привезен в Петербург на 8-м

году своего возраста - со всем тем он романически был к нему привязан, и тем

.более любил семейственную жизнь, чем менее успел насладиться ее тихими

радостями.

Мысль потерять отца своего тягостно терзала его сердце, а положение

бедного больного, которое угадывал он из письма своей няни, ужасало его. Он

воображал отца, оставленного в глухой деревне, на руках глупой старухи и

дворни, угрожаемого каким-то бедствием и угасающего без помощи в мучениях

телесных и душевных. Владимир упрекал себя в преступном небрежении. Долго не

получал он от отца писем ? и не подумал о нем осведомиться, полагая его в

разъездах или хозяйственных заботах.

Он решился к нему ехать и даже выдти в отставку, если болезненное

состояние отца потребует его присутствия. Товарищи, заметя его беспокойство,

ушли. Владимир, оставшись один, написал просьбу об отпуске - закурил трубку

и погрузился в глубокие размышления.

Тот же день стал он хлопотать об отпуске и через 3 дня был уж на

большой дороге.

Владимир Андреевич приближался к той станции, с которой должен он был

своротить на Кистеневку. Сердце его исполнено было печальных предчувствий,

он боялся уже не застать отца в живых, он воображал грустный образ жизни,

ожидающий его в деревне, глушь, безлюдие, бедность и хлопоты по делам, в

коих он не знал никакого толку. Приехав на станцию, он вошел к смотрителю и

спросил вольных лошадей. Смотритель осведомился куда надобно было ему ехать,

и объявил, что лошади, присланные из Кистеневки, ожидали его уже четвертые

сутки. Вскоре явился к Владимиру Андреевичу старый кучер Антон, некогда

водивший его по конюшне, и смотревший за его маленькой лошадкою. Антон

прослезился, увидя его, поклонился ему до земи, сказал ему, что старый его

барин еще жив, и побежал запрягать лошадей. Владимир Андреевич отказался от

предлагаемого завтрака и спешил отправиться. Антон повез его проселочными

дорогами - и между ими завязался разговор.

- Скажи, пожалуйста, Антон, какое дело у отца моего с Троекуровым?

- А бог их ведает, батюшка Владимир Андреевич... Барин, слышь, не

поладил с Кирилом Петровичем, а тот и подал в суд - хотя по часту он сам

себе судия. Не наше холопье дело разбирать барские воли, а ей-богу, напрасно

батюшка ваш пошел на Кирила Петровича, плетью обуха не перешибешь.

- Так видно этот Кирила Петрович у вас делает что хочет?

- И вестимо, барин - заседателя, слышь, он и в грош не ставит,

исправник у него на посылках. Господа съезжаются к нему на поклон, и то

сказать, было бы корыто, а свиньи-то будут.

- Правда ли, что отымает он у нас имение?

- Ох, барин, слышали так и мы. На днях покровский пономарь сказал на

крестинах у нашего старосты: полно вам гулять; вот ужо приберет вас к рукам

Кирила Петрович. Микита кузнец и сказал ему: и полно, Савельич, не печаль

кума, не мути гостей - Кирила Петрович сам по себе, а Андрей Гаврилович сам

по себе - а все мы божии да государевы; да ведь на чужой рот пуговицы не

нашьешь.

- Стало быть, вы не желаете перейти во владение Троекурову?

- Во владение Кирилу Петровичу! Господь упаси и избави - у него часом и

своим плохо приходится, а достанутся чужие, так он с них не только шкурку,

да и мясо-то отдерет. - Нет, дай бог долго здравствовать Андрею Гавриловичу,

а коли уж бог его приберет, так не надо нам никого, кроме тебя, наш

кормилец. Не выдавай ты нас, а мы уж за тебя станем. - При сих словах Антон

размахнул кнутом, тряхнул вожжами, и лошади его побежали крупной рысью.

Тронутый преданностию старого кучера, Дубровский замолчал - и предался

снова размышлениям. Прошло более часа - вдруг Гриша пробудил его

восклицанием: Вот Покровское! Дубровский поднял голову. Он ехал берегом

широкого озера, из которого вытекала речка и вдали извивалась между холмами;

на одном из них над густою зеленью рощи возвышалась зеленая кровля и

бельведер огромного каменного дома, на другом пятиглавая церковь и старинная

колокольня; около разбросаны были деревенские избы с их огородами и

колодезями. Дубровский узнал сии места - он вспомнил, что на сем самом холму

играл он с маленькой Машей Троекуровой, которая была двумя годами его моложе

и тогда уже обещала быть красавицей. Он хотел об ней осведомиться у Антона,

но какая-то застенчивость удержала его.

Подъехав к господскому дому, он увидел белое платье, мелькающее между

деревьями сада. В это время Антон ударил по лошадям и, повинуясь честолюбию,

общему и деревенским кучерам как и извозчикам, пустился во весь дух через

мост и мимо села. Выехав из деревни, поднялись они на гору, и Владимир

увидел березовую рощу, и влево на открытом месте серенький домик с красной

кровлею; сердце в нем забилось; перед собою видел он Кистеневку и бедный дом

своего отца.

Через 10 минут въехал он на барский двор. Он смотрел вокруг себя с

волнением неописанным. 12 лет не видал он своей родины. Березки, которые при

нем только что были посажены около забора, выросли и стали теперь высокими

ветвистыми деревьями. Двор, некогда украшенный тремя правильными цветниками,

меж коими шла широкая дорога, тщательно выметаемая, обращен был в некошаный

луг, на котором паслась опутанная лошадь. Собаки было залаяли, но, узнав

Антона, умолкли и замахали косматыми хвостами. Дворня высыпала из людских

изоб и окружила молодого барина с шумными изъявлениями радости. Насилу мог

он продраться сквозь их усердную толпу, и взбежал на ветхое крыльцо; в сенях

встретила его Егоровна и с плачем обняла своего воспитанника. - Здорово,

здорово, няня, - повторял он, прижимая к сердцу добрую старуху, - что

батюшка, где он? каков он?

В эту минуту в залу вошел, насилу передвигая ноги, старик высокого

роста, бледный и худой, в халате и колпаке.

- Здравствуй, Володька! - сказал он слабым голосом, и Владимир с жаром

обнял отца своего. Радость произвела в больном слишком сильное потрясение,

он ослабел, ноги под ним подкосились, и он бы упал, если бы сын не поддержал

его.

- Зачем ты встал с постели, - говорила ему Егоровна, - на ногах не

стоишь, а туда же норовишь, куда и люди.

Старика отнесли в спальню. Он силился с ним разговаривать, но мысли

мешались в его голове, и слова не имели никакой связи. Он замолчал и впал в

усыпление. Владимир поражен был его состоянием. Он расположился в его

спальне - и просил оставить его наедине с отцом. Домашние повиновались, и

тогда все обратились к Грише, и повели в людскую, где и угостили его

по-деревенскому, со всевозможным радушием, измучив его вопросами и

приветствиями.




<< предыдущая страница   следующая страница >>