asyan.org
добавить свой файл
  1 ... 19 20 21 22 23

Перси Джексону

Лагерь полукровок

Фарм роуд 3.141

Лонг Айленд, Нью Йорк 11954
Письмо моего отца. Может, он хочет сказать, что я хорошо справился с работой, добыв руно. Объясниться насчет Тайсона или извиниться, что не переговорил со мной раньше? Я так многого ждал от этого письма.

Вскрыв конверт, я развернул бумагу.

Посреди страницы были отпечатаны два слова:

Держись крепче.
На следующее утро все разговоры были только о состязаниях колесниц, хотя обитатели лагеря нервно поглядывали в небо, словно ожидая очередного нашествия стимфалийских птиц. Но никто не появился. Стоял прекрасный летний день, солнце светило вовсю, на небе ни облачка. Лагерь начал обретать прежний вид: поля зеленели сочной и буйной растительностью, белые колонны греческих зданий сверкали, дриады весело перекликались в лесу.

На душе у меня было погано. Всю ночь я пролежал не сомкнув глаз, думая о предостережении Посейдона.

«Держись крепче».

Я то думал, что он возьмет на себя труд сочинить письмо, а он вместо этого написал два слова.

Змейка Марта сказала, чтобы я не расстраивался. Может, у Посейдона были причины для подобной неопределенности? Может, он точно не знал, против чего предостерегает меня, но чувствовал, будто надвигается что то значительное, способное полностью выбить меня из колеи, если я не подготовлюсь? Я попытался мысленно сосредоточиться на состязаниях.

Когда мы с Аннабет выехали на дорожку, я восхитился тем, как Тайсон переделал колесницу Афины. Повозка сверкала бронзовой отделкой. Колеса крепились на волшебных подвесках, так что мы скользили по дорожке, не чувствуя выбоин и кочек. Управление лошадьми было так идеально сбалансировано, что колесница поворачивалась при малейшем натяжении поводьев.

Кроме того, Тайсон оснастил нас двумя дротиками, каждый с тремя кнопками на древке. Нажав на первую кнопку, можно было произвести направленный взрыв с выбросом колючей проволоки, которая связывала и запутывала колеса соперника. При нажатии второй вылетало тупое (но очень тяжелое) бронзовое острие, предназначенное для того, чтобы сбить возничего с колесницы. После активации третьей кнопки взвивался крюк, которым можно было зацепить колесницу соперника или выбить ее с трассы.

Я полагал, что мы превосходно готовы к состязаниям, но Тайсон постоянно предупреждал, чтобы я был осторожнее. Другие команды подготовили и прячут не меньше сюрпризов.

– Возьми, – сказал он перед самым началом скачек.

И вручил мне наручные часы. Сами по себе они выглядели обыкновенно – серебряный с белым циферблат и черный кожаный ремешок, – но как только я увидел их, то понял, над чем Тайсон трудился по ночам целое лето.

Как правило, я не ношу часов. Какая разница, сколько сейчас времени? Но Тайсону я отказать не мог.

– Спасибо, друг.

Надев часы, я обнаружил, что они на удивление легкие и удобные. Я их почти не чувствовал.

– Не закончил вовремя из за нашего путешествия, – пробормотал Тайсон. – Прости.

– Да брось ты. Без разницы!

– Если тебе потребуется защита во время скачек, нажми на кнопку, – посоветовал Тайсон.

– Ладно. – Я не понимал, как отсчет времени сможет помочь нам, но был тронут заботой Тайсона. Я пообещал ему, что не забуду про часы. – И слушай, Тайсон, хм…

Он посмотрел на меня.

– Я хотел сказать… ну…

Я пытался придумать, как извиниться, что стеснялся его, стеснялся сказать всем, что он мой настоящий брат. Подобрать слова оказалось нелегко.

– Я знаю, что ты скажешь, – смущенно ответил Тайсон. – В конце концов, Посейдон позаботился обо мне.

– То есть?..

– Он послал тебя, чтобы помочь мне. Сделал именно то, о чем я просил.

– Так ты просил Посейдона?.. – Я заморгал от удивления.

– …чтобы он дал мне друга, – продолжил Тайсон, теребя воротник рубашки. – Молодых циклопов оставляют одних на улицах городов, чтобы они научились мастерить вещи из всякого мусора. Научились выживать.

– Но это так жестоко!

Тайсон с серьезным видом помотал головой.

– Это учит нас ценить благодеяния, не становиться разъевшимися, злыми и жирными, как Полифем. Но я испугался. Меня постоянно преследовали чудовища. Иногда раздирали когтями…

– Так вот откуда шрамы у тебя на спине!

– Сфинкс с семьдесят второй улицы. – Глаза Тайсона наполнились слезами. – Здоровущий громила. Я молил папу о помощи. Вскоре люди из Мериузер нашли меня. Там я повстречался с тобой. Большую благодать и представить невозможно. Посейдон был щедрым. Он послал мне брата.

Я уставился на часы, которые Тайсон сделал для меня.

– Перси! – крикнула Аннабет. – Идем!

Хирон уже стоял на стартовой черте, готовый дать сигнал.

– Тайсон….

– Иди, – сказал Тайсон. – Ты победишь!

– Я… да, о'кей, дружище. Мы посвятим эту гонку тебе.

Я забрался в колесницу и занял свое место как раз в тот момент, когда Хирон дал сигнал.

Лошади знали, что им делать. Мы выскочили на дорожку так стремительно, что я мог бы и выпасть, если бы руки у меня не были стянуты кожаными поводьями. Аннабет крепко держалась за поручень. Колеса скользили превосходно. Мы прошли первый поворот, на полный корпус колесницы опередив Клариссу, она пыталась отразить атаку дротиков, летевших в нее с колесницы Гермеса, которой управляли братья Стоулл.

– Мы их сделали! – крикнул я, но, как выяснилось, радовался слишком рано.

– Вперед смотри! – выкрикнула в ответ Аннабет.

Метнув первый дротик с цепляющей петлей, она сбила легкую сеть, в которой мы оба могли бы запутаться. Колесница Аполлона пристроилась к нам сбоку. Прежде чем Аннабет успела перевооружиться, воин Аполлона метнул дротик в наше правое колесо. Дротик угодил в цель, но не сломал нам ни единой спицы. Колесница завиляла из стороны в сторону. Я не сомневался, что колесо тут же треснет, но каким то образом мы продолжали мчаться вперед.

Я нахлестывал лошадей, чтобы не сбавлять хода. Теперь мы шли грудь в грудь с колесницей Аполлона. Дети Гефеста накатывались сзади. Арес и Гермес отставали, мчась вровень: Кларисса затеяла поединок на мечах против вооруженного дротиком Коннора Стоулла.

Если нам еще раз попадут в колесо, то мы непременно опрокинемся.

– Теперь не уйдешь! – заверещал возница Аполлона. В лагере он был первогодком. Я не помнил, как его зовут, но держался он уверенно.

– Верно! – таким же пронзительным криком ответила ему Аннабет.

Она взяла второй дротик – действительно рискованное решение, учитывая, что нам остался целый круг, – и швырнула его в возницу Аполлона.

Меткость у нее была прекрасная. Дротик превратился в тяжелое копье и попал вознице в грудь, выбив его вместе с товарищем по команде из колесницы и заставив сделать обратное сальто. Лошади, почувствовав, что вожжи ослабели, обезумели и ринулись прямо на публику. Обитатели лагеря разбегались, ища убежища, в то время как лошади споткнулись о трибуну для зрителей и позолоченная колесница перевернулась. Лошади галопом помчались обратно в конюшню, волоча ее за собой.

Я с трудом удержал нашу колесницу на втором повороте, несмотря на натужный скрип правого колеса. Пройдя стартовую черту, мы с грохотом вылетели на финальный круг.

Ось скрипела и визжала. Колесо ходило ходуном, это привело к потере скорости, даже несмотря на то что лошади слушались малейшей моей команды, как хорошо отлаженный механизм.

Второй по прежнему шла колесница Гефеста.

Бекендорф усмехнулся и нажал одну из кнопок на своей доске управления. Из его механических коней вылетели стальные тросы, обвившись вокруг заднего поручня нашей повозки. Когда система лебедок Бекендорфа заработала, нашу колесницу как следует дернуло – ее потянуло назад, в то время как колесница Гефеста приблизилась.

Аннабет выругалась и вытащила нож. Она полоснула по тросам, но они были слишком толстые.

– Мне их не разрезать! – заорала она.

Команда Гефеста находилась теперь в опасной близости: того и гляди, их лошади могли растоптать нашу колесницу.

– Подмени меня, – велел я Аннабет. – Возьми поводья!

– Но…

– Положись на меня!

Она заступила вперед и схватила поводья. Я повернулся, стараясь устоять на ногах, и вытащил Анаклузмос.

Ударив по тросам, я рассек их одним ударом, как нитки, которыми крепится воздушный змей. Нас кинуло вперед, но возница Бекендорфа уже пристроился к нам слева. Бекендорф вынул меч. Он хотел ударить Аннабет, но я парировал его клинок.

Мы приближались к последнему повороту. Преодолеть его казалось невозможным. Я должен был убрать с дороги колесницу Гефеста и в то же время защищать Аннабет. Бекендорф, конечно, отличный парень, но это совершенно не означало, что он не отправит нас в лазарет, если мы не поостережемся.

Теперь мы шли вровень. Кларисса догоняла нас, наверстывая упущенное.

– Эй, Перси! – крикнул Бекендорф. – Последний подарок на прощание!

И он швырнул в нашу колесницу кожаный мешочек. Содержимое его моментально растеклось по днищу повозки, и от него пошел зеленый дым.

– Греческий огонь! – воскликнула Аннабет.

Я разразился проклятиями. Мне приходилось слышать о том, что может натворить греческий огонь. Я прикинул, что нам остается секунд десять, прежде чем он взорвется.

– Надо избавиться от него! – крикнула Аннабет, но я не мог.

Колесница Гефеста все еще мчалась рядом, дожидаясь той последней секунды, когда их маленький подарок взорвется. Бекендорф отвлекал меня, размахивая мечом. Если я ослаблю оборону и займусь исключительно греческим огнем, Аннабет ранят и мы все равно разобьемся. Я постарался добросить мешочек ногой, но не смог. Он слишком быстро прилип ко дну повозки.

И тут я вспомнил о часах.

Я не знал, чем они могут помочь, но исхитрился нажать кнопку остановки хода. В то же мгновение часы изменились. Они увеличились; металлический ободок начал телескопически расширяться, как объектив старомодной камеры, кожаный ремешок обвился вокруг моего предплечья, и вот я уже держу в руках круглый боевой щит шириной четыре фута, изнутри обитый мягкой кожей, а снаружи – весь из полированной бронзы, покрытой чеканным узором, который мне некогда было рассматривать.

Я успел сообразить только одно: это дело рук Тайсона. Я поднял щит, и меч Бекендорфа с клацаньем ударился об него. Клинок чуть не выпал из рук сына Гефеста.

– Что это? – крикнул он. – Как?..

Сказать что либо еще я ему не дал. Просто сшиб его с ног своим новым щитом, и он, кувыркаясь, полетел в грязь.

Я собирался обрушить меч на возницу, когда Аннабет предупреждающе выкрикнула:

– Перси!

Из мешочка с греческим огнем полетели искры. Засунув кончик меча внутрь под завязки, я подцепил его и подбросил. Зажигательная бомба спружинила на гибком лезвии меча и плюхнулась в колесницу Гефеста прямо к ногам возничего. Тот взвизгнул от неожиданности.

В доли секунды он сделал правильный выбор: нырком выпрыгнул из колесницы, которая накренилась и взорвалась в языках зеленого пламени. В механизме металлических лошадей, по всей видимости, произошло короткое замыкание. Они развернулись и поволокли горящие обломки в сторону Клариссы и братьев Стоулл, которым пришлось объезжать их.

Аннабет натянула поводья, чтобы пройти последний поворот. Я напрягся, уверенный, что мы таки опрокинемся, но она каким то образом удержала лошадей, и мы пересекли финишную черту. Публика взревела от восторга.

Как только наша колесница остановилась, друзья обступили нас плотной толпой. Они принялись нараспев выкрикивать наши имена, но Аннабет удалось перекричать шум.

– Погодите! Послушайте! Дело не только в нас!

Толпа никак не желала успокаиваться, но голос Аннабет звучал громче всех.

– Мы не смогли бы сделать это без помощи! Мы не могли бы выиграть эти состязания, или достать руно, или спасти Гроувера! Мы обязаны тем, что остались в живых, Тайсону! Перси, ну же…

– Моему брату! – сказал я так громко, чтобы все могли услышать. – Тайсону – моему брату.

Щеки циклопа покрылись румянцем. Публика вопила от восторга. Аннабет запечатлела поцелуй на моей щеке. После этого рев стал еще громче. Весь домик Афины поднял меня, Аннабет и Тайсона на плечи и понес к пьедесталу, где нас ждал Хирон, чтобы возложить на наши головы лавровые венки.
Глава двадцатая

Магия руна работает слишком сильно
Тот день, пожалуй, был одним из самых счастливых дней, проведенных мною в лагере, что, вероятно, только подтверждает факт: никогда не знаешь, когда именно стоит ожидать удара.

Гроувер заявил, что сможет провести остаток лета с нами, прежде чем возобновить поиск Пана. Мой друг сатир произвел такое глубокое впечатление на Совет Парнокопытных Старейшин тем, что вернулся живым и расчистил путь будущим исследователям, что ему предоставили двухмесячный отпуск и подарили новый набор тростниковых дудочек. Единственной отрицательной стороной этого события оказалось то, что Гроувер настаивал на своем праве играть на дудочках весь день, а его исполнительское мастерство нисколько не улучшилось. Когда он играл «YMCA»,19 клубничные побеги начинали понемногу сходить с ума, цепляя нас за ноги так, будто хотели задушить. Думаю, это была не их вина.

Гроувер признался, что теперь, когда мы одни – лицом к лицу, он может уничтожить эмпатическую связь между нами, но я ответил: если это его устраивает, я против такого рода общения не возражаю. Сатир отложил свои дудочки и в упор посмотрел на меня.

– Но, если я снова окажусь в беде, ты тоже подвергнешься опасности, Перси! Ты можешь умереть!

– Если ты снова во что нибудь вляпаешься, я хочу об этом знать. И я снова приду тебе на выручку, супермен. Иначе и быть не может.

В конце концов он согласился не уничтожать связь между нами. И вернулся к прежнему занятию – наигрывать «YMCA» растущей клубнике. И мне не понадобилось никакой внутренней связи с растениями, чтобы ощутить, что они думают по поводу музыкальных упражнений моего друга.


<< предыдущая страница   следующая страница >>