asyan.org
добавить свой файл
  1 ... 3 4 5 6

7.

–Ладно, мать… Я всё придумал. Ничего не было. Каюсь и прощенья не прошу. «Раболаторная работа» для стремил-мессингов под названием «Ты мне веришь или нет?», ставившая целью «убедить охранника в том, что клочок обычной бумажки – это пропуск на волю», – мною провалена, и «сосать» мне теперь придётся, – только «сглатывать успевай»!.. СОСИ, мам, – это сессия для отстающих студентов института. – Всё это я произнёс на манер «улыбнувшегося криво» подсудимого Невинного, которого сгубило не пиво, а добавлявшаяся в оное вода.

Сказать, что мамсик «затряхнулась», – значит недосказать. Она буквально заколдобилась (но не как тот шукшинский персонаж, а как заспотыкавшаяся на мозговых кочках и колеях извилин мыслекляча)!

–Придумал?!? Ничего не было?!? Ты!.. Ты!.. Ставил опыты над собственной матерью, чуть не сделав её дурой, а теперь заявляешь о «невыученном уроке»!?! /вот она – бабья логика: хотел отъебать, – плохо! Расхотел отъёбывать, – ещё хуже!/ А лезть под юбку /ну не пизди, ма! Не под юбку, а под халат!/ родной тебе матери /«хрю!», так и сказала: «родной тебе»! В приступе праведного гнева, наверное, ВОЛЕРУ нечаянно скопировала!/ это тоже «инструкции преподавателя» ?!?

–Тпр-р-ру!.. Асаже! – Теперь настала моя очередь «возмущаться». –Ямщик не гони! Ты гонишь, ямщик!.. Это под какую-такую юбку?! Это кто это кому лазил?! Ты минералки из 8-го источника перепила, чё-ли, что у тебя минерал в обоих полушариях образовался?! Да я не про по маммолога – не мацай там!.. Про те полушария, которыми ты раньше хоть как-то шарила, а теперь только полу-шаришь! Коселёк-коселёк!.. Какой мохнатый коселёк?! Вы обо что это, Ляксандра Сергевна?! Вы явно нуждаетесь в двух крупинках эллебора! И в брошке на лолошке. Крезалитовой (поелику хризолит от крезы зело целит, – оговорка допустима).

Вот она, капля, переполняющая верблюда и соломинка, ломающая грань стакану!

–К-как… Ик!.. Пи-ить… – Одновременно каркнула-квакнула -пискнула неизвестная доселе науке жабогалкомышь.

/топ-топ-топ-топ!: сцена из «Простоквашино» с подносимым полуобморочной Маме стаканом воды/
–За нарушение Женевской конвенции и негуманное обращение с подопытным матерьялом – готов ответить! Касаемо ж приставаний к единой мати с запусканием рук – одной иль двух, ма?.. Просто интересно. – под ейный подол – ни сном-ни духом! И вот по поводу сна: ты сейчас точно не спишь?.. Уверена /снимай трусы проверим, ма!/?..
«Оскара» - в студию! За длившуюся пресловутых шесть секунд паузу, лицевые мышцы доппельгангера А. Легчиловой сконструировали такую эмо-ахертектуру, что самой профессионалке-Легчиловой никогда ничего подобного ни в каком кино бы не сыграть!.. Да что она!.. Резиновый еблет Джима Керри и то не справился бы с задачей смимичить хоть что-то отдалённо похожее!..
«Тонкая красная линия», «Кукушкино гнездо», «Земляничные поляны». Как ещё образно можно выразиться о сумасшествии? «Канатчикова дача»? «Маштаги»?
–А… А… А синяки?! – Сделала Машенька последнюю попытку обойти земляничную делянку Мишки с косой в лапах.
–А «синяков» я, в сплотке с элитными жильцами нашего элитного жилкомплекса, от наших элитных мусорных контейнеров ещё прошлым летом разогнал! Чтоб теи ландыри у уличных собак еду не отнимали! – Махнул я небрежно, стягивая через голову надоевший «наряд Пьеро» (терпеть не могу длинные рукава и закрытое горло) и, как бы между прочим, демонстрируя начавшей очаровываться страннице абсолютно лишённый билирубинчиков торс.

/а если – но вряд-ли – спросит про «засос», так и отвечу (и покажу на деле на собственном на теле): когда палиндромы, мол, сочиняю, – О-о!.. В йони маминой - во-о!.., – в раздумии, колпачок мусоля, подвешиваю его, по принципу медицинских банок, то на язык, то на губу, то на щёку (а иногда – даже до шеи удаётся сдвинуть: приучка-приставучка, которую оставили мне на память гольные шкоды чудесные)/
–…С жилкомплексами наших жильцов?.. – Облизала губы непослушным языком. – А мы где?.. – И вдруг, беннихилловски-карикатурно икнула: «Ик!..» И ещё раз: «Ик!..»
В пол педаль!

–Мы – у себя. А ты – у меня. Я у себя дома, а тебя у себя – нет. Потому-что ты – у меня. Значит, у меня – все дома: и ты, и я. А у тебя – никогошеньки, ни тебя, ни меня. Понимаешь? Заебатенько. Тогда скажи мне, у тебя все дома? «Не-е…»?.. Вот видишь, как всё просто! /элементарно вас сын!/ А сейчас – баиньки! Отбой по казематке! На дворе разгар утра: детям сны смотреть пора! В постельку и – спать, усталая игрушка!.. Снимем с нашей Шурочки мы пижамку, с дурочки!.. На бочок-бочоночек ты ложись, Шурёночек!.. К стенке носом-кнопочкой, а к Антошке – попочкой!.. /чем хороши трикотажные штаны: выглядят, как обычные чёрные брюки. Только – ни пуговиц, ни клапанов, ни «молний», ни ремней! Захотел, к примеру, добрый человек нассать соседу под дверь, «А хто ето сделал?!», за то, что его собственную обаммиачил собакен последнего: стянул, вытянул, натянул обратно! SIC ! Или вздумалось какому проказнику поиграть с матушкой в «Сумерки богов», похлопал себя по заднему кармашку с припасённым, у батюшки же спизженным «галошем»: стянул, натянул, оттянул, подтянул!/ А сейчас прицепим, пончик, мы с игрушками вагончик!.. Ну а в том вагончике – шарики-гондончики!.. Красный, жёлтый, голубой: выбирай себе любой!.. И лети, надув гирлянду, слать приветы Фатерлянду!.. Скатертью-скатертью дальний путь стелится, и упир-р-рается… пр-р-рямо… в не-бо-склон!.. Каждому-каждому в лучшее верится, катится-катится голубой вагон!.. Голубой вагон бежит качается, скорый поезд набирает ход!.. Ах, зачем же этот день кончается, пусть бы он тянулся целый го-о-о-од!.. Ы-Ы-Ы-ЫХ-Х-Х-Х ! . . БЛЯДЬ, КУРВА, ПОДЫХАЮ ! ! ! /какой, в рот по нотам, план-мак-героин-гашиш-ЛСД-Мэри Джейн-кокаин-морфин-мескалин-декседрин-секонал-элениум-экстази-мет-нембутал?!? О чём вы, Шура?!?/

–Баю-бай, засыпай...

…Глянула обиженно через плечо, пихнула назад локотком и, отвернувшись, поспело-сонно зачмокала большим пальчиком…
Так, а вот это уже хуёво! Пальцы сосут только дебилята и аутисты, отсылающие себя таким способом в самые первые минуты младенчества, где отсутствовали невкайфы, а всё было в кассу, вчиль, в цвет, в масть, ёлочкой и по железке. Плёхо, плёхо! Зер шлехт! Отучать надо срочно!..
«Уракен» по вмонтированной прямо в стену клавише смыва (блядь, как они так делают?! А если бачок потечёт, чё, кладку ломать?!): «бульк!» – простите меня, дети, что топлю вас в туалете!, – и бегом обратно!
…Аккура-а-атно вынуть из сразу же капризно скривившегося ротика обслюнявленный первый и тут же, не давая проснуться, заправить на место уже «двадцать первый», почти совсем от увиденной тревожной картинки сдувшийся.
…Замерла с закрытыми глазами, оценивая замену (блядь, как же неудобно кормить ребёнка в «позе паука»! Во-первых, тумбочка ебучая мешается! А во-вторых, сразу вспомнилась наша тольяттинская качалка «Слон» и четырёхсложное слово «квадрицепсы»!) и, что-то для себя решив, вновь – как Лиза Симпсон – загоняла туда-сюда живую соску…
Ладно, пока так. А завтра… да нет, ещё сегодня (половина дня токмо) – переключу на режим максимальных половых нагрузок (ау-у, старый-добрый бензедрин!..), когда ей не то что до пальца станет, а вообще без задних ног будет сваливаться и дрыхать с подхрапом!.. Лищь бы вправду лунатить не начала от свалившегося на неё меня!.. Нет, не начнёт! Разведу её шарики с роликами, сбившиеся в кучу и одни за другие поперезакатывавшиеся! Выгребу весь этот спектр горошин "Skittles" из её кочашка! Вылечим! /И тебя вылечим, и меня вылечим: всех вылечим!../ Лаской и любовью, на время переквалифицировавшись в педиатра, который, во многом,тот же психотерапевт (так же, как и последний – отчасти педиатр: с детишками /у которых много интересного можно будет выведать об их мамашках, запустив часовой механизм кровосмесительной бомбы и у тех и у других!../ тоже ведь придётся работать).
Такую роскошь, как эякуляция – себе не позволил: пугать спящего ребёнка, бзыкнувшей в рот «бякой» - бесчеловечно! Разбудится – заплачет. Потому, медленно, с лёгким чпоканьем вытянув из вакуума «пустушку» и осторожно, чтоб не закряхтеть, распрямив затёкшие члены, – дык у мя ентих членов – до ёбаной мамы, ВОЛЕР! Ябать мой левый хуй!, – взял с обеденной каталки формочку (как в самолётах подают) с остатками мёда, коим тихо-о-охонько и намазал готовые опять надуться на недающий покоя мир губёшки. «Н-ням!..» Ням-ням-ням… Нормально. Спи, мамулечка-красотулечка! Спи спокойно, моя роднулечка!..
Остаток дня, я уперев локти в колени и сложив обдаваемые горячим, бессвязным шёпотом ладони перед лицом, просидел согбенный у постели «человечка в футляре». Эмоциональный катарсис?.. Или откат перумовского Некроманта после чёрной волшбы?.. Да «кому какое что?!», как вопрошал розенбаумовский Сэмэн. Важно, что сейчас Я был её родителем, а она моей жалью-хотью! Молился ли я?.. Возможно. Проклинал себя за сотворённое и раскаивался в содеянном?.. Допускаю. Как часто повторял один книжный персонаж: «Наверное не знаю, но, может быть, навряд-ли.» Знаю только, что у «серванта», прикатившего к двери номера еду, отсыпав ему, не считая, полную горсть крон, с накопившейся от мелких покупок в пригостиничном киоске с косоглазой вьетнамкой-продавщицей сдачи, попросил соломинку для коктейлей. И через неё поил сладким манговым, в том же лабазе купленном нектаром, так и остававшуюся (хотел написать «в объятиях», но вот хуй там! Обнимать это тело имею право лишь я один!) в стране Морфея мою сонюшку. Которая, по прежнему «держа ставни закрытыми», сладкими от мёда шлёпами выкачивала через «дудку» питательную мякоть. Чистые "8½" недель! С тою лишь разницей, что восьми с половиной недель у меня не было. Требовалось срочно отключить «программу саморазрушения», активировав вместо неё «восстанавливающее-дисциплинарную».
Сердце моё (а вы думали: «У него гранитный камушек в груди!»?) зажалила жалость к свернувшемуся калачиком (правда, как белка-соня) трогательному в своей беззащитности существу! Нежность к этому зверьку кислотой выедала меня изнутри! О бесценный файл моей памяти! Пусть на тебя нападёт дэв, а я убью его и спасу тебя! Пусть загорится падишахсхий дворец, а я вынесу тебя из пламени на руках! Пусть разверзнется земля, и весь Багдад провалится в тартарары, но останемся лишь ты да я!.. Дурацкий характер! Сам себя порою ненавижу за мухами изо рта мумии Имхотепа вылетащие охалинки! Причём в моменты (вот как этот), – для того совсем не подходящие! Может мне в цирковое надо было поступать, а не в мед? Как Марусе Климовой из «Ермоловых». Во тоже бляжья семейка! Перееблись меж собою все так, что племянник чуть не задулся сгоряча с собственной тётушкой, оказавшейся на несколько лет моложе его самого! А остальные, без карандаша и бумаги, для рисования на оной своего «гинекологического» древа, – кто кому и кем приходится, – и определить-то не могут! А всё брошки-серёжки в семейном проклятии виноваты!.. Угумс, брошки. Хуёшки-кокошки в нём виноваты! «Оп-пари-ру-ра», а не парюра Радзивиллов!..

Как бы то ни было, а выученной беспомощности я не допущу! Боже, как я её люблю!!! Как её люблю!!!

Но: «Из жалости я должен быть суровым!..» Херр Хеллингер (HELL . . ?), например, прямо толкует о том, что отстраивать подопытных следует без особых изысков. В том же стиле, что ломаемая в двадцатом году чекистами контра или в девяностых лариными-дукалисами – «бантики». Главное – в темпе. Не дающем поставленному перед совершенно однозначным выбором клиенту возможностей для долгих размышлений и поисков выхода, и демонстрируя отсутствие эмоций и холодную решительность, не сдерживая себя никакими нормами и принципами. Ай, скузи муа, це ж не Хеллингер, це ж В. Звягинцев, «Скоро полночь»! Ну так тем более! Уж полночь близится, а климакса всё нет!..

…Летаргичка» проспала полные сутки. Столько времени потребовалось её организму, чтобы, как космонавты отчитывались ЦУПу, «все системы заработали нормально, и полёт проходил штатно». Полёт к Системе Иокасты, без залёта в багровую туманность Шанкромеды и мимо созвездия Козы с козлятами (потому-как – спасибы местной «лекарне» – кондомов ”Vulkan” у меня нынче в барсетке – целый «патронташ»: хоть опоясывайся ими, как матрос Железняк – пулемётными лентами!). Матка у меня человек консервативный, и «консервируется» традиционно: через привозную (таткой из забугрянки) «резину». Знаю не потому, что ни разу не находил таких табсов (если только их не прятала; а чего прятать-то: –А ети таблетотьки от горлыска, мамулитька? –Нет, эти – от животика, сынулечка!), а потому-что… «А потому-что знаю!», – рявкнул смутившийся было Портос!.. Ладноть, на родной земле, мабуть, подберу ей нужную фарму, и тогда: «Мне не надобен гондон: мама пьёт “Регивидон”!» Могабыть, могабыть… А возможно – из-за всяких «усатых» и «жировых» побочек – и не стану нарушать заведённую тятякой латексную традицию. Иль «календарь» пробанём подогнать. Или… Нет, – в пизду «спирали»!.. Короче, видно будет…

/да, и обламывайтесь меня на хроно-лаже палить! Это может сейчас, в 2011-ом, откуда я мемуарю, такая «современная контрацепция» уже не современна, а во время, о котором я репортажу, с диковинными ещё «хергономическими» “Okamoto 0.02 Hydro”, в реале являлась реалией тогдашней реальности! Пы.Сы. И с препинаками отшнуритесь: авторская пунктуация, и кончено! Вдогон: …И вообще: у меня – «Сарайкин» написано! А значит отсношайтесь!/

Одним сло… Нет: раз, два, три… Шестнадцатью словами – для избавления Аэлиты от марсианской дури (приветки Жанне Агузаровой!) у меня оставалось около 240-ка земных часов…

8.

…Морфею вверяла себя лично, без посредников, а проснулись – трое!?! Нет, я не о Фобеторе с Фантазом, уважаемых онирах и братьях сына Гипноса. Проснувшимися тремя были «он, она и у него». –Dobré ráno! – Отсалфетил я Вспомнившую всё, вознамерившуюся изобразить живую сирену из пионериады Элема Климова.

...Ага-а!.. Ну что, попалась, душка!..

Ах, боже мой, да кто же тут?!

Малашка, где ты?! Эй, Андрюшка!..

Ко мне!!! Скорей!!! Меня ебут!!!

Ну, не буквальный римейк, о подслеповатой барыне, по ошибке, в темноте схваченной пьяным волокитой за пизду, получился у нас с мамой, но «по мотивам». «НАСИ-И-И . . .» –Да ношу-ношу! – Сбил я ораторшу с не очень удачной мысли. –Такие, к каким ты привыкла: с «гофрой»-«конопушками»-«рифлёнкой»!

…И, не исключая возможности продолжения «митинга», – оперативно-превентивно "навестил соседку" саботажницы /–Яша, выньте хер из зада: я вам не Шехерезада!../. "Куд-куда-хтах-тах!.." – но уже – в подушку, а не в уши верхне-нижне-боковых жильцов.

Да так ловко оно у меня вышло, точнее, вошло (не в последнюю очередь благодаря качественному любриканту), что я аж сам себя зауважал! Нет, женщин в моей долгой шестнадцатилетней жизни было много: первую звали Евдокия Кулакова, вторую – Мария Ладошкина. Третьей, на которую я и сорвал узду, была «руанская дева по прозвищу Пышка»: «бревнобёдрая, с глыбистом задом», дородно-дебёлая кубёха Натаха, моего «индейского брата по крови» старшая сеструха, чьи слайды, сделанные натахиным мужем, баловавшимся фотографией (даже сами квадратики плёнки казались тяжёлыми моим дрожащим детским пальчикам), мы нашли у Тимки дома. Всякий раз встречая эту бабенцию-корпуленцию под ручку с мужиком, вьющимся вокруг неё ужиком, я сам у себя болезненно любопытствовал: как же можно эту ядрёну Матрёну, эту Мать-моржиху, этот «КамАЗ» из плоти – проебать?! Однако, судя по блуждавшей на румяном еблице «центнерочки» всегдашней полуулыбке, известной ещё как «джокондовская» (стараниями мадре несовершеннолетнего Леонардо, любившей теребить «кисточку» подрастающего великого живописца), хливкий шарёк, когда маркалось, пырялся с рубенсовскими телесами своего мюсика до бармаглотства и зелюковых хрюкотаний последней!

«Шок до кишок» от того, как «нипадеццки» ейное дитятко её загандболило (сипло сопроводив беспердцедентный акт вероломства рекламно-циничным «Ну вот я и в “Хопре”!»), – на время лишил «армянскую королеву» дара связной речи. Я же, как нельзя более удовлетворённый этой функциональной паралалией и еболофразией, и в полном охуе от охуенной полноты, – продолжил знакомить жующую подушку Моисею Борисовну Пенкину с особенностями – вообще-то, правильнее не «армянской», а «греческой» – любви, предпочитавшейся, если верить мифам, самою царицей Семирамидой со своим сыном-царевичем. Да, по-ходу, приходуя, проводил ещё и ликбез насчёт особенностей «статьи 69» УК РФ, «согласно которой, ответственность за акт кровнородственного сношения несут в равной степени обе – как неутерпевшая, так и потерпевшая – стороны».

«Вот и славно, трам-пам-пам!..», – подводя итог любимой присказкой отбрызга Памелы Андерсон, появившейся в его лексиконе, по «шу-шу» англоязычного аналога Молвы.ру, после того, как «папа был с гастролью где-то, мама – малость не одета, на самом – одни трусы… В общем… В общем… В общем: ТС-С-С-СЫ ! . .»

Допятив-таки, что «села на клей», моя махарани, слава Камасутре, со вступлением в «Клуб самоубийц» торопиться перестала: у поднадзорной матки-аманатки просто не было для этого возможностей и не имелось шансов! А значит – мы ещё пофлоризелим, мы ещё поживём!..

И мы жили! Оставшуюся до окончания санаторного курса неделю – с вывешенной на коридорную ручку табличкой “Prosím, nerušit!”, с оставлявшим каталку с едой у дверей рум-сервисом, с проветриваниями ебудуара от пикантных латексно-смазочных пахов, с переходом-таки в мамин апартамент (когда простыни в моём уже нельзя было не менять доле), с упреждающе-успокаивающим, «общенедомогательным» звонком администратору, с отмыленной Королю-оленю солнечно-подсолнечно-чинно-перочинной мессагой а-ля «Ну чё те, бать, сказать про Сахалин? На острове – нормальная погода!» и с нейро-лингво-программирующей припевкой из укупниковского шнягера: «Сим-Сим, откройся! Сим-Сим отдайся! Да ты не бойся и не стесняйся! Я не насильник, поверь мне, Сима! Но жить так дальше – невыносимо!» (ГлюкоZовскую «Невесту» тогда ещё не написали, а то, наперемен с «Сим-Симой» – Милтон-моделью её визуально-кинестетическую диссоциацию в паттерне!, – такие «якоря» Артур из «Мама не горюй-2» употел бы напильником точить!). И с притворяшками, и рукопашками, и с обижалками, с изображалками «живого овоща»: «Я слива лилова, горька я – до блёва!» и «полуразумного растения»: «Не ешь меня: вишь, я – прекислая вишня!». Натурально, коммёршиэлз про «Фруктовый сад» (А я – томат, абанамат!)! С «полной прострацией» и – всёж-таки! – проверочными попытками «выкидышей» с балкона (мгновенно прекратившимися после моей, выраженной вслух озабоченности: «Мам, а если не сразу насмерть, а всего лишь – пожизненная инвалидность?.. Чё мне и бате тады с тобой делать?..»), с отказом от мойдодырства (и скоро последовавшим передумыванием, благодаря невзначай пропетой мною частушке:

Моя милка учудила:

В кунку луку накрошила,

Постным маслом полила, -

Ох и вкусная была!..) и симулированием «рвотных позывов» и «глубочайшего отвращения», а в последние два дня – прогресс!!! – со слабенькими кобеньками (почти как у школьной «занозы» Люськи, героически отстаивавшей суверенное пространство под ластовицей своих колготок). Было и отвёрнутое, прикрытое сгибом, или, на манер стесняшек из гарема Абдуллы, захиджабленное кроватным покрывалом, кои здесь используются как верхние застилашки, лицо (это если «по-миссионерски»). /До того по-девчачьи такое гляделось (ебальце завешано, а пузико – наружу: "спряталась"!), до того умиляло (фейс закрыт, а сиськи – набок, и пизда взъерошена), что я, задыхаясь от нежности, был готов целовать песок, на который она б "сходила"! Кавай, чистый кавай!../ Был и скулёж в перье-пуховое изделие (при уестествлении мною моей походно-полевой жены, инсталлированной ракообразно), имели место сцены и с мученически воздетым ликом (в случае coitus intro mammarum), и с понуро опущенной, мотающейся (а мне представлялось – будто б смиренно кивающей: «Еби-еби меня, ёжик…») в такт развратно-поступательным движениям головушкой (когда, значица, «ложка-в ложку»)…
"Мама-а, дай побиби-икать!..", – вместо сказки перед сном, будучи ещё чутошным, просил я матушкино ушко. И, получив дозвол, ме-едленно, но до упора, – указательного кончик – во диппёрпловый "клаксончик" (были те сквозь неглиже – очень даже и гляже). В ы с к о ч к и давились сверхом, а мамочка – давилась смехом; но долго бибикать не давала: говорила, что «звоночкам» – как и сыночкам – нужно отдыхать. И усыплённому её сладкой, медовой подмышкой, преболее душистой и ароматной, чем все Священные травы Навахо вместе взятые, почему-то всегда складывала мне ручки поверх одеяла. Н-да, плохо складывала…
…Нравится-не нравится, а «чпок-чпок!» – и повскакивали соски моей красавицы: «ЧТО, НОВЫЙ ХОЗЯИН, НАДО ? ? ?»

…ВОЛЕРА, эт’ ты щас угукнул, что «дохлая лягушка тоже лапками дёргать могёт»?.. Во-первых, не «могёт», а «могет». А в-последних, ты, Склихасофский, сечку с гречкой-то не путай! Равно как и хуй – с трамвайной ручкой! Гальваник хренов! Ты ещё гальванизм с кальвинизмом – точняк: “Calve”-майонез! – запараллель! И про автоматизм неосознаваемый с парадоксальной интенцией, вкупе с аффилиацией, отягощённой бейеротизмом мне жевать начни! Сам по-перваку свои неотреагированные эмоции отэрегируй!.. А «звуковое сопровождение»?.. Пускай и еле слышное, похожее скорее на учащённое дыхание, чем на полноценные вокализации?.. В моменты, зарифмованные в простом но до афористичности ёбком и лаконечном йогическом двустишии: «Достал до матки – достиг самадхи!»?.. Это что, я извиняюсь, – ибуки?.. Куды теи сопелки-пыхтелки-кряхтелки девать?.. Э-эх, как там у одного из наших, после знакомства на сабжевом форуме, пнувшего мне на E-мелю своё замечательное, воспевающее глумцест тварностишие «Ударник»:

Я в две смены бы пахал,

Пот на мне б не высыхал!..
На работе бы «горел»,

На часы бы не смотрел!..
План бы перевыполнял,

Сам себя бы подгонял!..
Нормы б все перекрывал,

Организм бы надрывал!..
Я работ бы новый фронт

Простирал за горизонт!..
Я б себе с фасолины

Натрудил мозолины!..
Но гасил бы, как Стаханов,

Долг супружеский паханов!!!


Да так и будет. После гормональной «разгонки» державшегося отцом на секреторной диете (тяжело и неказисто бытие полиграфиста: выставки, конференции, презентации, разъезды!..) роскошного организма, прогормонь его редуктазой в 5α-позиции! До ебулимии доведу, играя с качелями сенсибилизации и даун-регуляции! Про трансгрессию, подсев, и не заикнётся: лишь бы «кожаной иглой» дал ей уколоться!..

/у автора – поклонника рекламы «Погасил долги, и спи спокойно!», надобно заметить, со своею маханей ещё ебей, чем у меня склеилось, прямо по Демьяну Бедному с Васильевым-Буглаем, образца 1918 года: «Не ходил бы ты, сынок, во солдаты!..» Токмо с почти вековой временною поправкой: «Знай же, мать: «зажмёшь» пизду, – воевать в Чечню уйду!» Что называется: «поставил перед fuck’том». Прокатило. Проканало. Ежели не мифодуй (а по мессагам на такового не машет): с «миротворицей» своей уж отметил ёбилей!.. /
И хоть заёб уже ты в корень, отрепетую: пёзд, хуёв и ёбова – не вымораживай! Для меня инцест – это не «мясо в мясо», не “Fick me, fick me!.. Ja-ja!.. Fantastisсh!..”, а шах-ма-ты! Кто кого наебёт, объебёт и выебет! Отшпилю ли я Белую королеву в эндшпиле , или она мне такой д’ебют устроит, что я “Ухи-ухи!..» вопить буду!

К слову, о шахматах. Как никто другой умевшая настроить чемпиона на победу, Клара Шенгеновна Каспарова, получившая от журналистов такое отчество за присвоенное себе право личного сопровождения сына на каждый зарубежный турнир, в каждом отеле каждой страны, каждый раз просила поселить её и Гарри… ГУСАРЫ, МА-А-АЛЧАТЬ ! ! ! …Как говориться, читай между строк! …Отвечаешь, что «нет там нихуя»?.. Падлой будешь по-ростовски, сукой будешь по-московски, с битой харею по-псковски, век свободки не видать?! Божишься за пидораса?!? Лагода… Между строк, ВОЛЕРА, есть интерлиньяж (см. Словарь иностранных слов)! Ну так в жопу дашь, иль мать продашь?.. …Да потому-что, не зная броду, не суйся спорить! Не-ет там нихуя!.. А чо ты должен был сказать, в натуре?!.. В натуре – у коня на «арматуре»! А сказать тебе надлежало, что не Парамоша! Что не азартен! Что «К барьеру!» с Соловьёвым никогда не смотришь! И что заявление о споре, поданное тобою на моё, Глума имя и написанное твоим – и ничьим другим! – поцчерком, тебе так и не было предъявлено, ёбаный смешной! Про Natura abhorret vacuum слыхал? Природа – пустоты не терпит! Если где-то нет ни хуя, – в другом месте хуй может и появиться! Это я сейчас твой гудок имею в виду, которым ты только-что, ни на секунду не задумавшись о последствиях, поклялся. Да не озирайся! Ни твоё гузно, ни валторна твоей мамзиллы – 120х120, говоришь?.. – мне в хрен не упёрлись! …Опаньки!.. У меня случился инсайт (да не инсульт, ВОЛЕРА: озаренье!), и я понял, ху ю! Какую «хуйню» я понял?.. Ты – Нить Ариадны, помогающая мне… В смысле?!.. Какой я тебе «дык ты баба»?!.. Если я назвал тебя своей «Нитью», это не значит, что я – Ариадна! Доказать, что я пацан?.. Хошь, обоссу? Я «так бы сразу и говорил»! В предыдущем предложении. Да стрясли, стрясли… Тогда ты – свет в конце туннеля, который… В жопу! «Свет в конце туннеля» – вовсе уж какая-то проктологическая аллегория (как и yourself, ВОЛЕРА: экый ты, брат, аллегория!)!.. Тогда, в связи с частыми в мой адрес упрёками в «соскакивании с темы», ты, ВОЛЕР, – тот-самый маяк, – ага, слово «маяк» ты знаешь!.., – что указывает мне путь в бурном море ! Ты – мой плот, свитый из песен и слов; тот, что всем бедам назло, вовсе не так уж плох! И за это – благодарчики тебе, воттакенные спасибы! Не держи кирпич и не точи клыкан за прежние несправедливые упрёки: сзавару всё да в горячках! Не таись уж на меня, закатай обидки! Прощевай також и за будущие подъёбушки: они исправят свой характер на дружеский! А мой косяк – сам же и отобью. Ну чего, «Мурку» тебе?.. Да как «добрый вечер»/от всё того же «ветерана чеченской войны»/!..
«Мамка мне дала ремня»

Мамка мне дала ремня:

«Полупцуй, сынок, меня!..»
Маме рад я угодить,

Жаль ремнём, штоль, отходить?!..
Кровянеет зада мясо:

Вот такое садо-с мазер!..

Или вот /чтоб тебе на подольше хватило/:

"Посвящение Джиму Моррисону"
На с отцом внутри гробу

Скорбну мати я ебу.
Та вздыхает горестно:

"Как тебе не совестно..."
Совестно-не совестно,

А маненько боязно!
«Уже лучше»?.. Греют ухо слова твои, ВОЛЕРА! Маслит твоя хвалёба! От души душевнячок тебе душевный и пребольшое человеческое! …Скупа слеза аж навернулась и с шумом оземь ебанулась!..

«Ещё»?.. Лови: http://www.libido.ru/

9.
Я торопился (не в данный момент – с подпрыгивающими у меня «на погонах» полными икрами моей Царевны Несмеяны), зная, что самое опасное – кризис! Переломный момент! И я переламывал! По фрактуре – момент, в поясе – маму, в корне – мамину психику! Я понимал, что не дать опомниться, начать хоть что-то как-то анализировать (м-м, интересное слово) и не позволить «Империи нанести ответный удар», я могу, только если «заебу-замучаю, как Пол Пот – Кампучию»! И я заёбывал тело (начиная с обеда, поскольку с ранья – по-чешски – «с утра» – по коридору шароёбились горничные, убирающие румы), одновременно с этим заёбывая и мозги, не успевающие реагировать на стрессы и, по моим расчётам, должные бы вот-вот перестать на те стрессы реагировать вообще. Как у космонавтов: давило-вжимало-плющило, и вдруг – невесомость!.. Весь цимес всё-равно ждал меня дома, но готовить почву (интересно, что «почва» по-пшекски – «пизда») – надо было сейчас! И я готовил, готовил, готовил!.. Я и омлеты белковые пёк на сковородках пылающих щёк!.. Я, покучнее сдобу сгрудив маме, сооружал и сисьбургер с салями!.. И во глубокой формочке пупка засаливал в рассоле языка!.. И им же, слюнки аж точа, – хоть заправляй по три салфетки!, – довольно ловко я счищал скорлупку с клитора креветки!..
…Потемнела кейт-моською (батюшку – про солярий утешим мы кривдушкой, и про то, что, мол, острочертевшая скулорезка-диетка повинна в том), разом сделалась слезоточи-и-ивою, вероникокастрёвой-коровою мексиканскою «мыльною» астрою, погоняемой – ша!.. – “Иокастрою” (обоснуем реакцией на бассейн с активной минводой), но «кто прав в данной ситуации», как цедил командир Савелия Зверьевича Говоркова, – уяснила, и «кто ест ху» – поняла. Слава тебе, о Великая богиня Блутшанде, Мать покрывающая мать покрывающего!

Ладушки-ладушки, были где? В Карлсбадушке! Жили?.. В меблирашке! Пили?.. Соль в стакашке! Чего ели? Кашку! Что ебли? Мамашку!..

…Встречающий в Курумоче папахен и наш «руль» Славик, подивившись эффективности двадцатиоднодневного курса бальнеологии, получили на своё одобрительное удивление маменькино лаконичное, но всё объясняющее: «Солнце, воздух и вода.» Сама же мэм, за спиной у прущих наши чемоданы к машине отца и водилы, получила от меня одобрительный же (заглушённый моим кашлем) шмяк по ягодицепсам, ставшим ещё более джейлопестыми из-за утончившейся на переживательной почве талии. Наградою за это – был милый моему сердцу киноманьяка римейк сцены с вильнувшей, как у «джазистки» Монро от струи пара на вокзале валторной. Э-эх, мама, не горюй: БУДЕМ ЖИТЬ !..

Глум. Тольятти, 2011/Карловы Вары, 1998©


<< предыдущая страница