asyan.org
добавить свой файл
  1 ... 2 3 4 5 6

5.

…Я привёл «складень» в рабочее положение и шагнул к… двери гостиничного «ссан-узла»: совмещённых – душкабины, умывальника и «каменного цветка». Хлопнув дверью, но не закрыв («в состоянии аффекта») на защёлку, бросил майку с шортами прямо на кафельный пол (поближе к раковине: свободное пространство в центре мне очень понадобится!..), а прихваченный апельсин (о котором вы, конечно же, впервые слышите!.. Только как бы иначе я выдержал хронометраж и как долго продержал бы в неведении матерь?), отреквизитивший своё, – прямо в раковину, пустил в кабинке тёпленькую, как люблю, воду и, усевшись поперёк (чтоб «синяки» не смыло) в «Стеклянную деву», под иглы приятно колющего голяшки массажного душа (музей пыток в Праге вспомнился), – перерезал себе вены.

…Да не вены, конечно, а вспорол лишь кожу на запястьях (когда сопливый «индеец» Антошка украденным и располовиненным папкиным лезвием для бритья, вместе с сопливым «индейцем» Тимошкой из соседнего «вигвама», резали свои дрожащие ручонки, чтобы, скрестив порезы, стать «братьями по крови», – сра-а-ашно было гораздо более!) для впечатления, должного быть произведённым на просто обязанную кинуться меня спасать мамульхен («Иллюзия убийства», год 1986, в главной роли – Брайан Браун).

…А вот и нетушки! Не запиздился! «Пиздел» – Троцкий! В результате кончивший плохо. Я же надеялся – кончить хорошо. И, при всей дешевизне моих спецэффектов, грозящей обойтись мне дорого, скончаться с мамой в один день, один час и одну оргазменную минуту, не раньше, чем через пару-тройку столетий (разделяя веру жителей Поднебесной в то, что «китайский марьяж» дарует бессмертие).

Внезапный сей переход от желания жить (главою выше) к решению «попилиться» объяснялся самим будущим целителем умов и душ (мною-собою) легче лёгкого: шоковая терапия. Нагнетание, цитируя мульт-Алису, таких «неясностей и непонятностей, и неизвестностей, и неприятностей /ой, как это всё сложно, но в этом же и прелесть!/, когда без опаски – и шаг не ступить»! Переворачивание всего с ног на голову и усиление абсурдности момента до максимума! Чтоб «всё страньше, всё чудесатей»! Чтоб чем нелогичней – тем логичнее! Терапевтический шок. Не «К-к-кротов, мать вашу!», но тоже – Противостояние! Только мать – не вашу, а мою.

…Жмурясь, как Ипполит под «лёгким паром», я, выждав минуту, выкинул «мессарь» с тяжёлой металлической рукоятью и металлической же клипсой на плиточный пятачок между дверью и душем (для того и разбрасывал одежду в продуманном беспорядке: нужно было попасть не в скомканное, а именно – с гарантией – на свободное! А свободного кафеля в «купельне» даже приличного европейского отеля, следующего принципу «максимум комфорта на минимуме площади», – не так уж и много) и принялся ждать «спасательницу Малибу»…

…Сосательницу Малибу... Спасательницу-ма – ебу... Спасатель, Ницца, мали бу… Моли бо… Какая Ницца?.. Какое Малибу?.. Мы же в Чехии?.. Та-ак… Повело малёхо… Видать, полоснул глубже, чем следовало… А ну как и вправду здесь истеку?.. «Я тебя объявлять не стану, но сдаётся мне, измену ты словил лютую…» Тьфу, ёбаный смешной, не до киноцитат сейчас!.. Допустим, измену и словил, но объявлять мне себя не можно ни в коем разе! Блефовать нужно – до конца! В смысле, победного. Заткнись ты с каламбурами своими, калом бурыми! …Кто кому сказал?.. Я себе, чё-ли?.. «Бух… Бух…» Это сердце так тяжело и медленно ухает?.. Или дверь, распахнувшаяся с легкостью страницы, перевернутой ветром, от совсем не женской силы удара (думала, защёлкнулся изнутри, дурочка), и бумкнувшая о стенку?.. Услышала. Железякой – об пол. Услышала.

–Антоша!.. Антошка!.. Антошенька!!!

–Не меша-ай, иди мой посу-уду, ма!..

–Божемойбожемойбожемой!..

–Да, я и на это имя откликаюсь… Но щас не божемойкай, спать отвлекаешь…

–Антоша, не спи!.. Не спи, слышишь!.. Я сейчас!.. Я за врачом!..

–Не надо врача... Лучше – врачиху…

–Что?..

–Не надо мне поща-ады, не надо мне награ-ады, а дайте мне винто-овку и дайте мне коня-а-а! А если я погибну, пусть красные отря-ады, пусть кра-асные отря-ады отплатят за меня-а-а!..

–Господи, Антошка, держись!.. Я быстро!..

–Бинт возьми в чемодане да завяжи… Если хочешь. А то пока пан доктор мозги протрёт, ты уже бездетной останешься…

–Бинт?.. Да-да-да!.. Бинт-бинт!..

–Уйя-а-а!.. Йод твою мать, водород твою перекись!..

«Уйди, вампир! Я с тобой на ночь не останусь!..», – слабо отбивался я от захлопотавшейся до готового с ней самой случиться обморока «санитарки». Продуманно отбивался, стараясь «безвольно» болтающимися лучезапястьями мазнуть ей сукровично-йодовым, квасного цвета сочивом то по плечу, то по бедру (ничего, после отстирает свои прет-а-порточки и обкутюрки; или на память сохранит).

Добравшись, держась друг за подругу, до постели, составленной по обыкновению чешских санаториев из двух односпальных «койко-мест», упали обессиленные, рядом. Уже неплохо, подумал я. Моя ридна мати – на моей кровати. Со мною голым. Не на супружеском ложе в их с отцом спальне (что было бы так гурмано-антигуманно!), но пикантно тож.

Валясь, я, будто в ознобе, успел обернуть себя свесившимся набок языком простыни: вовсе не из-за стыдливости (какой тут стыд, когда к собственной матери яйца подкатываешь!), а потому, что вода, выражаясь языком Фотошопа, всёж почти «десатурировала» бутафорские синяки, чего моя, перепуганная видом крови перевязывальщица (опять же, мною предугаданно; ну такой уж я «весь продуманный»!) так и не «выкупила».

Почему-то вдруг захотелось курить (даром, что повредив своему здоровью с седьмого по девятый класс, бросил, как и советовал Минздрав). На пределе было всё! Нервы, чувства, мысли, эмоции! Сильнее всего переживал за доведённую мною до ручки («до ножки» – пока не довелась) мамановну. Всего за пару часов (сколько прошло с момента матушкиного «С добрым утром!», пропущенного шведского стола, отказа от уборки, осчастливившего коровистую, как Милена Вельба «служку» и до «кровавой развязки»?..) превратившейся из аналога кавайной цыпки Твитти (“I maybe small, I maybe sweet, but, baby, I know how to use my feet!” Так покажи ты уже, как этими ножками пользоваться умеешь: к нам обоим прояви сострадание!) в подобие Ослика Иа, очень сомневающегося в том, что это утро вообще доброе. Но Кржемелек же Вахмурку!, – а мну легко?! Мну тоже вибрирую и жопой гвозди дёргаю!
Сегодня не до смеха мне,

Тут случай непростой:

Ты на меня наехала

Своею красотой!
Увидел ноги длинные

И синий взгляд в упор,

Ой, жизнь, ты поле минное,

А я на нём - сапер!..

Это вам не «Сам себе режиссёр»: “А мам – слабо?!” Хотя и срежиссировано мною. «Сука ты, боцман!», – как по заказу вспомнилось киношное. Дык хто ж спорит!.. Но заднюю включать поздно: или пан, или – в попан! Маман – в попан.

–Иди переоденься в неиспятнанное. – Прошептал я «пересохшими губами». –А то, правда, как Дракулиха лежишь тут…

Нарочно «старое помянул», чтобы «воспоминания» о том, как она ночью «была» в моей комнате и о том, что она там «делала», не дали забыть ей о внезапной, странной, пугающей «лунной болезни».

«Матрица: Перезагрузка от вольного»! Помнить не случавшееся, видеть не существующее!

Зная, что такого меня не оставит, пресёк лепетанья вялым «падишахским» жестом: «Брысь!» И уже вдогон: «Я тебя вечернее платье надевать не заставляю, поэтому за время, пока ты накинешь халат, – не помру /а сдохну, – воскресну и всёж-таки втресну!../

Если вернётся в подобном этому «дубль-комплекте», – можно считать, плану пиздец! Раздевать «поэтажно» себя не позволит (хотя и тут вариантцы имеются). Халатик же – мой шанс!

Ушаркала… Походкой покидающего с узелком на плече своего нерадивого хозяина тамагоччи. Не забыв, однако, – однако! – прихватить с прикроватной панели мою ключ-карточку, дабы не беспокоить меня-болезного впусканием её физического тела обратно (так и подмывало сострить: «Ма, да ты ж астрально, через стенку должна уметь!», но не ступил). Мерсибо, ма!

…Теперь только быстренько натянуть сухое из развешанной в коридорном гардеробе на «распялках» смены, окончательно стереть изнанкой майки едва заметную желтизну от мела, растёртого «золоткой» (а для мамы – на мягких тканях моих верхних конечностей всё ещё продолжается распад гемоглобина), и – поскорее вернуться в горизонтальное положение!..

«…И кадры с разноцветными мечтами крутились в голове!..»: Древо с румяными яблоками в виде тысяч моих самодовольных мордасов и табличкой на стволе: «Получено И. В. Мичуриным путём кровнородственного скрещивания.» Тоже с румяными яблоками щёк – но по иной причине – мама. Ладошками, как морской сигнальщик – флажками, пытающаяся вновь и вновь оправить свой костюм Евы под щурящимися на неё с низко нависших ветвей моими яблоко-ёблами сорта «Чешир»…

Нет, отступать некуда, позади – Москва! Точнее, Тольятти. С пусть не Джекки Чаном, но и не чайником-папой. «Папа?..», – спросил Карлсон: «А что – папа?..» «У-у-у!..», – ответил, показывая кулачок Малыш. «Да?.. Ну, мне пора…», – слез Карлсон с малышовой мамы и улетел (но обещал вернуться)…

Пока же – вернулась Флоренс Найтингейл. Вернулась в подпоясанных чёрным шёлковым поясом драконах, привезённых ещё из Таиланда (работает «план «И», работает!!! А ты, неумный, над капитаном Жегловым скалился!..). Но не драконы на себя обращали (свой «дракон» покоя не даёт), а происшедшая с болезной, за несколько минут отсутствия, перемена. Нюансовей всего её new look выражался частушкой про то, как
Я в совхоз моталась тут

(имени Мичурина):

Вот как знала – отъебут!

Вот как сердце чуяло!..

Значит, пора и мне, как Карлсону. Только с мамы не слезать, а на оную залазить. Иль Паровозиком, что из Ромашкино, – ВРЕМЯ !, – попасть поскорее в Мамашкино. Першую седьмицу-то – «расслаблял» да «в доверие втирался» (не слёту-с самолёту ж склонять-то). А ныне – вторая подходит к концу (а мама – к концу не подходит). Не уложу в график, – больше она меня к себе не подпустит! Во веки веков! Так и буду с Евдокией Кулаковой ручкаться, вспоминая об упущеном шансе, который – шанс – не есть получка и аванс, и выпадает только раз, хитрый шанс!..
–Знаешь, для чего делают пункцию? – Задаю вопрос приставившей стул к постели «больного» Матери Терезе (Орловски?..).
Шмыганье покрасневшим носом и – пауза, с почти слышимым шипеньем плавящегося, бессильного решить загадку мыслеблока кибера из рекламы Шоколадной фабрики «Россия»: «Сгорел на работе!..»
–Забор спиномозговой жидкости для анализа, помогающего установить, есть-ли у «счастливчика» всяки бяки, – это одно. «Счастливчик», разумеется, в кавычках. Потому-как после сей процедуры все без исключения «везунчики» трое суток лежат пластом, температуря и активизируясь лишь для того, чтобы в очередной раз сблевать в предусмотрительно поставленное няньками «судно». А другое назначение ЛП (люмбальной пункции) – выявление симулянтов. Скажем, в армии или местах лишения свободы. Чудовищную волю надо иметь желающим комиссоваться или быть сактированными (помнишь фильм про революционера Камо?), чтобы «не почувствовать» толстенную, с хрустом ворочающуюся у тебя в позвоночнике иглу!..
Ты не пугайся того, чему нас в институте учат. Обычное дело для будущих «психов». Я это к тому, что прямо сейчас мог бы дать первичное заключение, допрежь сведу тебя к Фельдману.
Сомнабулизм, как ты уже успела узнать, явление редкое. Наблюдается у тех, кто испытывает постоянные стрессы, тревогу, волнение (а ведь обряды в вашем ЗАГСе отнимают, по твоим же словам, много сил и нервов). То есть, у тех, про кого в пелось в песне: «И нет нам покоя, гори, но живи! Погоня, погоня, погоня, погоня..!..» Погоня за деньгами, успехом, самоутверждением и т.д. и т.п….
Внезапно возникая, приступы снохождения могут так же внезапно и проходить, ни разу больше не побеспокоив. В пограничном, между сном и явью состоянии лунатик способен отвечать на простые вопросы (за исключением случаев с ночным хождением эпилептиков, контакт с которыми не возможен). Совершать кажущиеся обдуманными действия: скажем, обходить предметы и препятствия, не натыкаясь на них. Наутро обычно ничего не помнит. И есть у меня подозрение, что ещё и вчерашний «галоп по Европам» многое спровоцировал. И спортивно твоё прошлое, да зря я тебя потащил на пешую экскурсию по ещё с отцом, в прошлый приезд, обойдённым нами достопримечательностям! Каюсь!

/ох не зря я тебя потащил вчера на пешую «экскурсию», включая карабканье в Горные Драговицы и подъём на «Диану»! Подводочка это была! Чтоб укатали Сивку крутые горки, а у меня – обоснова на сегодня нашлась бы! И здесь страховочку имею!/
У вас, Ляксандра Сергевна, насколько скромному отличнику (пусть и первокурснику) позволено будет судить, – как-раз «классика», с эпилепсией, слава богу, ничего общего не имеющая. …А всё же: мама у вас не сумашедча-ли?.. А папа у вас не пьюшший-ли?.. Да чего ты?! Это ж Куравлёв-Мартынко из одноимённого мульта!..
Однако, для подтверждения моих слов, равно как и для моего (акцент на слове «моего», с красноречивым потиранием насосанных колпачком авторучки бурых пупырок), и, конечно же, твоего спокойствия, расставить все точки над «ё» – считаю необходимым.
Хлюпанье носом (правильная реакция!) и слабое: «О чём ты?»
–Отнесись к этому, как к малоприятной (впрочем, малость приятности и предстоит выяснить) но необходимой процедуре. Не трусь: никто тебе ковырять атрауканом в подпаутинном пространстве между III и IV позвонками не будет! Главное – ВЕРЬ МНЕ ! И знай – для твоего счастья я сделаю всё! И возможное и невозможное! А самое важное – помни: Я ТЕБЯ - ЛЮБЛЮ !
…Поднимаю со стула за по-школьному сложенные на коленках ручки и… с ужасом понимаю, что у меня – не стоит!.. Пал Сикам!.. Холодный пот от того, что вписал себя в такой блудняк, и готовность уже начать лепить откарячки про заданную нам куратором на лето «домашку», исключительно из-за моего распустяйства выродившуюся в самому мне больше неподконтрольный уродливый сексперимент!.. В отчаянии, как сгораемый заживо Мэтт Корделл, вопя про себя «Не-е-ет!!!», ищу хоть какой-то выход!.. И вдруг, разом успокоившись, чётко осознаю, что мне нужен не выход, а… ВХОД ! …В который хладнокровно и вставляю уже не дрожащих два пальца! Единым слитным движением быстрейшего в мире стрелка и чемпиона по выхватыванию кольта из кобуры Говарда Дарби: полы отмёл, "плавник" - под мягкую резинку персикового цвета "коротышек" (всё-же без поддёвы не обошлось)! "My baby does the Hanky Panky!.." …«Пациентка» мгновение смотрит на меня глазами получившей похоронку Тани Самойловой из «Летящих журавлей» и впадает в «синкопу». Абсанс. …Ах, нет, сорьки: глубокий обморок.
Ну что, «воспользоваться беспомощным состоянием потерпевшей»?.. «Спакойсьвие!», – рекомендовал живущий на крыше внебрачный сын Сикорского: «Только спакойсьвие!» Волю в кулак, нервы в узду! Придирчиво, как одеяло на армейской койке из показухи про «Служу Отечеству», расправляя каждую морщинку, складываю тайским драконам крылья. Подтягиваю узел не дающего им вновь разлететься пояска. Ручки – по швам, ножки – как у гимнастки – в струночку: прямо пионерка на линейке, только в лежачем строю!..
«Незабудки и ромашки я рисую на промокашке: незабудки – чтоб не забыла, а ромашки – чтоб полюбила…» Сидя за столом в нацепленных на нос очках, в которых пишу лекции, и стараясь не морщиться от, похоже, опять начавшей кровить и захромавшей в правописании руки (вообще-то правописание у меня хорошее, но иногда вот – хромает), вполоборота, сухо и по-деловому, обращаюсь к начинающей оживать Спящей красавице: «Прочтёшь потом предварительное заключение (хм, а у ментов тоже есть предварительное заключение; какая нелепица сейчас ко мне лепится!..). Страшного нет, как я и прогнозировал. Реакция на… раздражитель – отрицательная. Эпизод с твоей… м-м… инфильтрацией в мои апартаменты – единичный, и вызван, скорее всего, общей усталостью нервныой системы и переутомлением (как ни удивительно, но врачам хорошо известно то, что определённый процент отдыхающих чувствует себя после санатория хуже, чем до него). Слава богу, что всё случилось здесь – на чуть запоздалом отдыхе, а не дома, ночью, в присутствии отца. Мои рекомендации, как твоего, единственного сейчас лечащего врача – пан доктор со своими вржидлами пусть polibi mi prdel! – покой и шопотерапия (омофон «шопотерапии» – раздумчиво повторил про себя). И все расстройства уйдут («…как в море талая вода, всё уйдёт и не вернётся никогда»). Для того и приехали. А сейчас – иди к себе. …А то я сам скоро «к себе прийду», с твоею историей!..»
Так называемое «заключение» являлось полнейшей (хотя и внушающей) чушью, призванной окончательно задурить и без того уже не справляющуюся с хертурбациями последних суток матушкину головушку, и составлено было из обрывков институтских конспектов, прочитанных учебников и откровенной отсебятины а-ля:

«С точки зpения банальной эpудиции, каждый индивидуум, кpитически мотивиpующий абстpакцию, не может игноpиpовать кpитеpии утопического субьективизма, концептуально интеpпpетиpуя общепpинятые дефанизиpующие поляpизатоpы, поэтому консенсус, достигнутый диалектической матеpиальной классификацией всеобщих мотиваций в паpадогматических связях пpедикатов, pешает пpоблему усовеpшенствования фоpмиpующих геотpансплантационных квазипузлистатов всех кинетически коpеллиpующих аспектов. Исходя из этого, мы пpишли к выводу, что каждый пpоизвольно выбpанный пpидикативно абсоpбиpующий обьект pациональной мистической индукции можно дискpетно детеpминиpовать с аппликацией ситуационной паpадигмы коммуникативно-функционального типа пpи наличии детектоpно-аpхаического дистpибутивного обpаза в Гилбеpтовом конвеpгенционном пpостpанстве, однако пpи паpаллельном колабоpационном анализе спектpогpафичеких множеств, изомоpфно pелятивных к мультиполосным гипеpболическим паpаболоидам, интеpпpетиpующим антpопоцентpический многочлен Hео-Лагpанжа, возникает позиционный сигнификатизм гентильной теоpии психоанализа, в pезультате чего надо пpинять во внимание следующее: поскольку не только эзотеpический, но и экзистенциальный аппеpцепциониpованный энтpополог антецедентно пассивизиpованный высокоматеpиальной субстанцией, обладает пpизматической идиосинхpацией, но так как валентностный фактоp отpицателен, то и соответственно антагонистический дискpедитизм дегpадиpует в эксгибиционном напpавлении, поскольку находясь в пpепубеpтатном состоянии, пpактически каждый субьект, меланхолически осознавая эмбpиональную клаустоpофобию, может экстpаполиpовать любой пpоцесс интегpации и диффеpенциации в обоих напpавлениях, отсюда следует, что в pезультате синхpонизации, огpаниченной минимально допустимой интеpполяцией обpаза, все методы конвеpгенционной концепции тpебуют пpактически тpадиционных тpансфоpмаций неоколониализма. Hеоколонии, pазмножающиеся почкованием, имеют вегетационный пеpиод от тpех до восьми фенотипических гомозигот, но все они являются лишь фундаментальным базисом социогенетической надстpойки кpиогенно-кpеативного пpоцесса геpонтологизации. Увеличить этот базис можно с помощью гектаплазменного ускоpителя биоинеpтных коллоидных клеток контагиозной конкpетизации, однако введение конкpетизации влечет за собой пpименение методов теоpии множеств и дистpибутивного анализа, что обусловлено тем, что тpансцендентальная поликонденсация неpоноспоpы в пеpплексном хаосе может инбабулиpовать комплексный моpфоз только тогда, когда конституент доминанты квазитенденциально унивеpсален и пpоисходит довольно внезапно. Очевидно, что все вышесказанное пpоливает свет на теоpию пpедикативных ощущений субъекта, абсолютно нефункциональных в условиях абстpактного хаоса.»

С тем же успехом я мог бы написать что-то намного более менее объёмное, но столь же «глубокомысленное», наподобие: «Банановая кожура – больше самого банана, который в себя вмещает.» Да, уверен, она и не читала мою бредятину! Это я так, ещё раз страхануться, и для окончательного «закрепления результата»…



<< предыдущая страница   следующая страница >>