asyan.org
добавить свой файл
1 2 ... 13 14
А.Н. БЕРНШТАМ 

История кыргыз и Кыргызстана 
с древнейших времен до монгольского завоевания


 

Оглавление


Введение

Глава 1.

Сложение скотоводческого хозяйства на енисее и динлинский этногенез

Глава II.

Происхождение киргиз и первые сведения из их истории

Глава III.

Социально-экономический строй енисейских киргиз VI-Х вв. н.э.

Глава IV.

Сложение киргизской народности  

Глава V. 

Борьба киргизского государства за свою независимость

Глава VI.

Киргизстан до сложения усуньского племенного союза

Глава VII.

Усуни и царство давань III в.до н.э. – V в.н.э.

Глава VIII.

Киргизстан в период тюркских и тюргешских каганатов в V-VIII вв.

Глава IХ.

Сложение феодальных отношений на территории кыргызстана
в IХ-Х вв. н.э.

Глава Х.

Киргизстан в караханидскую эпоху ХI-ХII вв.

Заключение

Приложение № 1.

Синхронистические таблицы важнейших событий по истории киргиз и кыргызстана

 

В В Е Д Е Н И Е

Настоящая работа, под заглавием "История киргиз и Киргизстана с древнейших времен до монгольского завоевания", является первой частью большого коллективного труда, организованного Комитетом Наук при СНК Кирг.ССР в четыре томах под названием "История киргиз и Киргизстана с древнейших времен до настоящего времени"*. Изложением событий, предшествующих появлению монгол (ХIII в.), оканчивается настоящий первый том.

Особенностью, а вместе с тем трудностью, первого тома, являются два обстоятельства. Первое заключается в том, что история киргиз и история Киргизстана по существу две разные исторические проблемы, связанные с разными видами источников. Древние киргизы возникли на территории Енисея и лишь впоследствии заняли территорию современной Киргизии. Когда и как происходило это заселение науке точно не было известно. В настоящей работе делается, по существу, первая попытка проследить этот процесс, на основании изучения китайских текстов и археологического материала.

Вторая трудность заключается в том, что история Киргизстана известна науке по весьма отрывочным данным письменных источников и далеко еще недостаточным сведениям археологии. Если для одних эпох имеются сравнительно удовлетворительные известия письменных источников, однако, весьма однобоких, излагающих лишь политическую историю, то для других нет и такого рода сведений. Это лишает исследователя возможности дать равномерное описание общественных отношений, экономики и культуры по отдельным эпохам и заставляет ограничиваться краткими сведениями, не позволяющими восстановить полную картину исторического развития изучаемой проблемы.

Предпринятое Комитетом Наук создание сводок материалов по истории киргиз и Киргизстана несомненно не столько выявит новые источники для нашей эпохи, сколько объединит, хотя-бы, существующие данные и опубликует те материалы, напр., археологические, которые находятся в музейных хранилищах. Этим самым будет создана база для повторения настоящего издания на уже расширенной и подготовленной основе. Лишенный этих условий автор первого тома все же попытался дать сводку известий о киргизах и Киргизстане в пределах доступных ему источников.

При изложении темы автор исключал из поля зрения те факты, которые не имели непосредственного отношения к теме, хотя косвенно с ней и были связаны. Так, например, исключен обзор народов, которые жили на территории Киргизстана, но действовали вне его пределов, Так, например, до минимума сокращены сведения о восточных тюрках, караханидах, киданях и т.п. Полное изложение их истории, т.е. разбор исторических событий, совершенных при участии этих народов в Мавераннахре, не входит в задачу тома, и сведения, интересующие читателя, он найдет в литературе, которая указана автором в сносках и в фундаментальных изданиях Академии Наук - "история народов СССР". На тех же основаниях сокращена развернутая аргументация отдельных фактов, относящихся к теме, если их освещение содержится уже в литературе. В противном случае работа была бы загружена излишним текстом, полемикой с авторами, повторной публикацией материала и т.п., экскурсами, совершенно ненужными для настоящего типа издания. Повторяем, что здесь выделено все то, что имеет с нашей точки зрения непосредственное, а не косвенное отношение к теме и все т.н. вспомогательные отступления сведены до минимума.

На этих же основаниях автор не счел обязательным давать вводную историографическую главу, поскольку имеется написанный нами специальный обзор по литературе темы и библиографии, наполненная под нашим непосредственным руководством (1) , а источниковедческие статьи будут сопровождать ту серию "Материалов", которые подготовляются к изданию "Комитетом Наук" (2) .

Здесь могут быть отмечены лишь некоторые сводные работы по истории киргиз и Киргизстана. По истории енисейских киргиз сводок письменных известий и археологического материала больше чем по Тянь-Шаню. В области письменных источников здесь могут быть упомянуты имена Клапрота (3) , Шотта (4) , Питона (5) , по линии археологического материала - С.Теплоухов и С.Киселева (6) . Объединение письменных и археологических данных читатель может найти в "Истории Материальной Культуры им. Н.Я.Марра" (7) . Сводной работой по киргизам и Киргизстану является труд ак. В.В.Бартольда (8) . Однако этот очерк очень краток и содержит неприемлемую с нашей точки зрения периодизацию истории киргиз и Киргизстана. Частным недостатком работы является большое количество опечаток в датах и собственных именах, так же как и в другом труде В.Бартольда, посвященном Семиречью, в том числе и большей части Киргизии (9) . Строго научные работы В.Бартольда, равно как и работы В.Радлова (10)  для енисейских киргиз составляют основу для изучения по письменным источникам. За исключением работы С.Киселева, эта основная литература лишена тех требований в построении проблематики, которые предъявляет советский читатель исторической книги. Сжатому изложению истории, на основе марксистско-ленинской методологии, посвящен очерк в макете "История народов СССР", написанный С.Киселевым и Л.Потановым. Попыткой дать более или менее полное представление о теме является настоящая работа.
В настоящую работу включены не только те данные, которые известны были ранее в литературе вопроса. Автор многое пересмотрел в доступных ему по подлинникам древнетюркских и китайских источниках, что привело не столько к выявлению новых текстов (хотя и здесь имеются новые материалы), сколько стало возможным иное истолкование, ранее опубликованных текстов, известных не всегда в точных переводах. Ряд источников в работе разбирается детально впервые, хотя и имела место их публикация, и они отражались в литературе вопроса (11) .

Абсолютно новым в настоящей работе является археологический материал. Здесь использованы данные огромных археологических коллекций, собранных во время экспедиций по археологическому исследованию Киргизстана в 1938-1941 гг.; Экспедиции эти были организованы Институтом Материальной Культуры им. Н.Я.Марра Академии Наук СССР и Комитетом Наук при СНК Кирг. ССР. Руководителем этих экспедиций в 1938-1941 гг. был автор настоящего труда.

Итоги экспедиций за 1938-1940 г. отражены в печати (12) , а наиболее главное из них для понимания истории изложено и в настоящем томе.

В дополнение к указанным коллекциям автору удалось изучить и использовать при написании настоящего труда коллекции, хранящиеся в музеях - Москвы, Ленинграда, Ташкента, Алма-Ата, Фрунзе и некоторых других (Чимкент, Джамбул), имеющие отношение к изучаемому предмету. При непосредственном содействии Комитета Наук, автор имел возможность провести целый ряд поездок по Киргизии с целью археологического изучения, иногда в порядке рекогносцировки ряда районов и, прежде всего, Южной Киргизии, археологические и исторические данные по которой исключительно скудны.

Огромный материал именно для первого тома, дала экспедиция археологического надзора на строительстве Большого Чуйского Канала в 1941 году. Западная трасса канала на протяжении 145 клм. прошла по огромному количеству разнообразных древних городищ и могильников, представляющих культуру Чуйской долины за 4000 лет (13) .

Основные итоги этой экспедиции и изучение огромного вещевого материала, собранного на строительстве, нашли также свое место в настоящей работе. Публикация же этих материалов найдет свое специальное отражение в печати.

Работе предшествовал ряд частных публикаций автора, где либо издавались отдельные памятники, либо решался какой нибудь из важных для истории киргиз и Киргизстана вопрос. В соответствующих местах настоящего труда эти работы будут показаны. Там где по отдельным положениям имеется, с точки зрения автора, достаточная литература вопроса с соответствующей аргументацией, там, как мы уже указали, соответственные разделы даны предельно сжато без особо развернутого анализа.

В изложении домонгольского периода истории киргиз и Киргизстана автор придерживался следующей исторической периодизации.

Эпоха первобытно-общинных отношений заканчивается в начале 1 тысячелетия н.э. для енисейских киргиз и, аналогично, для племен Киргизстана. Эпоха рабовладельческих отношений относится ко времени V-VIII вв. для Киргизстана и доходит до Х века у киргиз на Енисее. IХ-Х вв. являются в Киргизстане переходом к феодальным отношениям. ХI-ХII вв. эпоха раннего феодализма. Таким образом, характеристикой первого этапа феодализма на территории Киргизстана и заканчивается настоящий том. В последующем изложении читатель найдет аргументацию приведенным положениям, причем, следует помнить, что все эти периоды являются проявлением общего исторического процесса, который протекал на территории всей Средней Азии. Особо выделены и проблемы этногенеза киргиз. Этногенез является прямым следствием исторического развития. Сообразно этому мы выделяем процессы, во-первых, становления киргизских племен на базе племен первобытнообщинного строя, во-вторых, обособление древних киргиз из динлинского слоя, и, в-третьих, процесс становления народности на базе сложения первой формы классовых отношений VI-VIII века. Затянувшийся процесс сложения нации получил у киргиз свое разрешение лишь после Великой Октябрьской революции. Читатель легко увидит из нижеизлагаемого текста, что в процессе сложения киргизской народности участвовали разнообразные этнические компоненты, а это положение - интернациональность в развитии киргизской народности - является ударом по буржуазно-националистическим извращениям в области истории киргизского народа.
При изложении истории киргиз и Киргизстана автор пытался показать на доступных ему материалах 1) как Тяньшань стал родиной киргизского народа, 2) показать героическую историю киргизского народа в прошлом.

Эти исторические данные, выявленные в значительной степени впервые настоящей работой, должны способствовать воспитанию идей советского патриотизма. Эти материалы должны также лечь в основу построения киргизской национальной культуры, социалистической по содержанию. И тем более сейчас, в дни Отечественной войны, когда особенно близкой и родной стала для нас наша страна, ее народ и его культура, нам кажется необходимым написание такой работы.

Предлагаемый читателю труд является первой попыткой построения "Истории киргиз и Киргизстана". В известном смысле она является преждевременной, поскольку, как мы указали выше, еще не проведена в полном объеме предварительная подготовка материала. Но насущные нужды школ, техникумов и ВУЗ ов, а также справедливые требования трудящихся интересующихся прошлым своей страны и народа, определяют необходимость написания этой работы сейчас. Этим руководствовался автор, предлагая читателю первую попытку систематического изложения древней истории киргиз и Киргизстана.

* Это издание не было осуществлено. Позднее (1956, 1958 гг.) был издан двухтомник "История Киргизии", куда вошли отдельные главы из данной работы А. Н. Бернштама.

 

Примечания

1 См. Н.А.Винберг, "Материалы к библиографии по истории, археологии и этнографии киргиз и Киргизстана", под редакцией и с предисловием А.Н.Бернштама.
 2 Так, в настоящее время ведется работа по подготовке к печати сведений древнетюркских (С.Малов), китайских (В.Панкратов), персидских и арабских (С.Волин) источников, составляющих три тома упомянутых "Материалов".
 3 Y.Klaproth. Tabledux Historigues de l'Asie, Paris, 1826.
 4 W.Schott, Never die Дchten Kirgisen. Abhandlungen KAW zu Berlin, 1864. Ср. его статью в Мonatsberichte d. PAW zu Berlin. 1874.
 5 Piton. The Hakass.
 6 С.Теплоухов. Опыт классификаций древнеметаллических культур на Енисее, материалы по этнографии, т.IV, в. 2, л. 1938 г.
 7 История народов СССР (макет), т. 1, ч. IV.
 8 Киргизы, Фрунзе, 1927. См. его статьи Kirkgiz. Yssik-Kul Encyclopedie de l'Yslam т. II, стр. 1101-103.
 9 Очерки истории Семиречья, Верный, 1898 г. Об этих работах см. наши вводные статьи ко второму изданию работ ак. В.В.Бартольда "Киргизы" и "Очерк истории Семиречья", переиздаваемых Институтом Истории, Языка и Литературы в г. Фрунзе.
 10 Die AlttБrkischen Ynschriften der Mongolei. III. СПБ. 1899 г.
 11 Вся литература вопроса и подробное освещение по древнетюркским текстам истории киргиз автором изложены в его монографической работе - Социально-экономический строй орхоно-енисейских тюрок. Л. 1941 г.
 12 Бернштам А.Н. Археологический очерк Северной Киргизии. Фрунзе, 1941 г. Историческое резюме этих исследований см. в наших работах "Историческое прошлое киргизского народа", Фрунзе, 1942 г. "Культура древнего Киргизстана", Фрунзе, 1942 г. Имеются переводы этих работ на киргизский язык. Ср. так же ж. "Советтик Кыргызстан", 7 и 8, где работа "Историческое прошлое киргизского народа" напечатана под заглавием "Кыргыз элинин чз азаттыгы РчРн болгон кРрчш РчРн тарихий очерки".
 13 Краткий обзор этих работ см. в наших статьях в газете "Советская Киргизия" за 21 мая, 4 июня и 22 июня 1941 г., а также в статье "Историко-культурное прошлое Советской Киргизии по материалам Большого Чуйского Канала" (предварит. итог рукоп.).

Глава 1.
Сложение скотоводческого хозяйства на енисее и динлинский этногенез

Историю Киргизских племен принято считать с 201 г. до н.э., когда в китайских источниках впервые появляется транскрипция имени киргиз в китайской форме цзянькунь или гэгунь (14). Совершенно несомненно, что образование племени всегда предшествует появлению его имени на исторической арене. Это положение в полной степени относится и к киргизам. Конец третьего века до н.э. лишь, очевидно, этап их истории, впервые запечатленный письменными источниками, а не точная дата их появления. В самом деле, ведь эта дата связана с тем китайским источником, который сообщает, что гуннский Шаньюй Модэ или Маотунь разбил на севере от своей страны ряд племен, среди которых древнекитайский текст упоминает племя цзянькунь (15) . Другими словами, в третьем веке до н.э. цзянькунь представляли собой уже некое целое племенное образование, хотя и безуспешно, но все же, сопротивлявшееся мощному гуннскому племенному союзу. Из исторических письменных и археологических материалов более позднего времени эти племена цзянькунь выступают как скотоводы, населявшие средний и верхний Енисей и являющиеся аборигенами данного края (16) . Совершенно очевидно, что эти скотоводы явились в результате какого-то сложного исторического процесса, на базе которого к III веку до н.э. уже сложились киргизские племена. Это заставляет нас обратиться к истории древней родины киргизов, где слагались эти племена, их хозяйство и культура. Однако, изучение этого вопроса уводит нас в глубокую древность, к той поре, когда история фиксирует на Енисее начало сложения скотоводческого хозяйства (17).

Древнейшие следы скотоводства на Енисее относятся ко времени II-го тысячелетия до н.э. Археологами вскрыта здесь т.н. Афанасьевская культура, названная так по Афанасьевой горе, недалеко от Минусинска, где впервые были раскопаны памятники этого типа (18). Афанасьевская культура известна по небольшим одиночным погребениям, иногда обложенным плитами из камня. В могиле рядом с покойным находился скромный инвентарь вещей и остатки пищи, якобы ему необходимые в загробном мире. Могилы этого типа обычно сгруппированы по 20-25 единиц курганных насыпей и на поверхности земли едва различимы по слабо выступающим каменным обкладкам в виде круга.

Как правило, могилы содержат одно погребение, однако бывают и коллективные захоронения, содержащие несколько покойников, принадлежащих несомненно одной семье. Так встречаются погребения женщины с ребенком, иногда мужчины, женщины и детей. Редко грунтовая яма погребения дополнительно укреплялась бревнами или камнями (каменные плиты в виде внутренних стенок могилы).
Инвентарь еще исключительно беден. Он состоит, главным образом, из весьма характерной керамики, изделий из кремня кости и меди, костей диких и домашних животных. Ремесло было весьма примитивным. Сосуды имеют еще мало развиты формы. Здесь преобладают горшки с выпуклым дном, высокие сосуды яйцевидной формы, редко баночного типа или в виде вазочек. Керамика делалась ручным способом из отдельных слепленных лент глины. Поверхность сосуда покрывалась технически простым, но весьма обильным орнаментом в виде оттисков гребенки, черточек и ямок. Примитивная техника ленточной лепки этих сосудов, неравномерный и невысокий по температуре обжиг свидетельствует о развивающейся технике гончарства, сделавшей лишь свои первые шаги (19). О сравнительно невысоком уровне развития производства свидетельствует также слабое распространение метала и переживание, в связи с этим, изделий из камня и кости, которые позднее совершенно исчезнут. Характерно, что в качестве металла употребляется еще медь, без всякой примеси олова, что говорит о незнакомстве человека с изготовлением бронзы. Сами предметы из металла несут на себе следы техники ковки, так как литье, для которого надо развить высокую температуру в плавильных печах, им еще не было известно. Впрочем, о последнем говорит и невысокий обжиг керамических изделий. Орудия труда еще изготовлялись из камня и кости. Медь служила пока, главным образом, для изготовления украшения. В данном случае путь ознакомления человека с металлом целиком и полностью соответствует аналогичным явлениям во всем мире. Везде открытие меди, а затем бронзы, равно как впоследствии железа, началось с ковки этих металлов и изготовления предметов украшения, лишь впоследствии, при более тщательном знакомстве человека с этими материалами, человек приходил к изготовлению орудий труда и внедрял в производство технику литья.

Наиболее важным для нас фактом в культуре Афанасьевской стадии является несомненное свидетельство о приручении человеком животных, т.е. генезис скотоводства (20). Из домашних животных в могильниках афанасьевского типа археологии находили кости домашней овцы, быка и лошади. У археологов нет никаких данных для доказательства, что эти животные использовались для получения молочной пищи. Видимо их разводили только для получения мяса. Примитивное скотоводство сочеталось здесь еще с охотой на косулю, дикого быка, бурундука, лисицу, изюбря, а также птиц. Находки костей рыб, в частности, щуки, говорят о важной роли в хозяйстве и рыболовства (21) . Впрочем о последнем свидетельствуют и находки рыболовных крючков.

Характер культурных явлений, обнаруженных в могилах, говорит о том, что здесь мы имеем дело с возникновением скотоводства из охоты, причем последняя была связана с сравнительно оседлым образом жизни 22 . Об оседлом образе жизни говорит наличие рыболовства и характер жилищ, реконструируемых археологами на основании устройства могильных сооружений. Жилищами были, - либо землянки, либо срубные жилища, либо та же землянка, стены которой лишь укреплялись срубами.
Возникновение скотоводства, как известно, знаменует собой начало сложение патрилокального брака и патриархальной семьи. Она является базой для разрушения старого патрилокального рода (23) . Видимо здесь, в афанасьевской культуре, относимой археологами к 2500-2000 лет тому назад мы имеем дело с началом этого процесса, который, по заявлению Энгельса Ф., явился одной из самых больших революций, когда либо пережитых человечеством (24).

Из археологических фактов, свидетельствующих о начале этого процесса у афанасьевцев, укажем на парные погребения мужчины и женщины, являющиеся свидетельством патрилокальности брака, когда после смерти мужа убивали и клали с ним в могилу и его жену, Характерно, что в одиночных погребениях преобладают только женщины, причем, с ними находятся лишь скелеты маленьких детей, которых после смерти матери нельзя было оставить без присмотра. Женщина еще не утратила окончательно своего господствующего положения. Об этом говорит одно очень интересное погребение, раскопанное у с. Сыда 25 . Здесь в центральном месте погребения занимал скелет женщины с ребенком, с сравнительно богатым инвентарем около нее, рядом с ней без всякого инвентаря лежали скелеты трех мужчин и трех женщин.
Афанасьевская культура является сравнительно замкнутой и характерна собственно для Минусинской котловины. Идентичные памятники встречены лишь на Алтае, в других же сопредельных районах сходных памятников почти нет (26). Следует также указать, что и алтайские памятники имеют, хотя и небольшие, но все же отличия от минусинских. Так в последних меньше данных о скотоводстве, могилы содержат отличия в погребальном ритуале (засыпка покойника охрой) (27). Различия погребального ритуала говорят также о каких-то племенных отличиях алтайцев от минусинцев. В то же время среди инвентаря археологи отметили находки предметов, неизвестных собственно для Минусинского края. Имеем в виду раковины пресноводного моллюска Corbiwla fluminalis, сохранившегося ныне лишь в дельте Аму-Дарьи и у берегов Аральского моря (28). В районе Сибири этот моллюск известен лишь для третичных отложений. Раковина эта служила для украшения и имела просверленное отверстие, что можно сделать только на свежей раковине, а не на тех, которые человек мог находить в третичных отложениях. Находки этих моллюсков, использованных как украшение, как будто указывает на наличие обмена еще в III тысячелетии до н.э. Если этот обмен и существовал, то он, однако, не мог еще иметь большого распространения и был вероятно межплеменным. Начало обмена во всяком случае не исключено для этой эпохи, ибо, как неоднократно отмечал Энгельс, обмен начинается с эпохой возникновения скотоводства.

Намечающиеся связи с далеким юго-западом, где в недавнее время открыта также культура аналогичного типа, правда, более позднего времени (29), развиваются в последующую эпоху 1500-1000 лет до н.э. Речь идет о следующем этапе развития хозяйства и социального строя древних минусинцев, о т.н. андроновской культуре. Названа она так по имени дер. Андроновой, Ачинского района, минусинского края, где были первые обнаружены памятники соответствующего типа (30).

Могильники андроновской культуры внешне весьма схожи с предшествующим по времени типом погребения (31). Такая же ограда из камней, в виде кольца или прямоугольника вокруг могилы. Могила имеет иногда небольшую насыпь. Погребения сгруппированы в могильники до 12 штук в каждом. Неглубокая могильная яма отделана срубом или каменными плитами в виде ящика. Положение покойника на боку, скорченное. Все больше распространены парные погребения, свидетельствующие об увеличивающемся значении патрилокального брака. Андроновские погребения свидетельствуют также о более развитой культуре, чем афанасьевская. Обращает на себя внимание богатая по числу форм керамика, лучше по качеству изготовления и пышнее орнаментированная весьма разнообразным орнаментом в виде треугольника, ромбов, фестонов, меандра и т.д. Характерна и форма сосудов. Если афанасьевские сосуды остроконечны и были рассчитаны на вкапывание их в золу костра, то андроновские сосуды плоскодонные, свидетельствующие о гладком поле жилища и устройстве постоянного очага.
Вместо меди человек уже научился отливать орудия из бронзы, а улучшение качества последней, позволило наряду с изготовлением украшений, перейти к литью орудий труда. Из бронзы человек изготовлял оружие ( вислообушные топоры, ножи или кинжалы, кельты, наконечники копий) и орудия труда - шилья, серпы. Литье стало основной техникой изготовления предметов из металла, а ковка употреблялась лишь для усиления рабочего края инструмента. На развитие металлургического производства указывают не только установленный химическими анализами состав бронз или находки каменных литейных форм и ассортимент изделий, но также глубокие подземные рудные разработки меди, олова и золота.

Чрезвычайно важным фактом в развитии культуры андроновского типа является дальнейшее развитие скотоводства и мотыжного земледелия. О первом говорит тот факт, что во всех могилах, вскрытых археологами, находятся исключительно кости домашних животных - овцы, быка, лошади. В поселениях, относящихся к этому времени, кости домашних животных значительно преобладают над костями диких. Находки последних все же говорят о имевшей место охоте, отошедшей, правда, по сравнению с предшествующим этапом, на второй план. Домашние животные доставляли человеку не только мясную пищу, но и шерсть, из которой человек научился делать ткани, о чем свидетельствует найденная в одной могиле небольшая шапка-ушанка, сделанная из шерстяной ткани.

Развивавшаяся оседлость человека андроновской культуры, которая документируется здесь не только характером погребальных сооружений, но и исследованными поселениями, явилась условием возникновения земледелия. Несомненно, что возникшее здесь земледелие, выросло из потребностей скотоводства, как заготовка фуража, на что указывает широкое распространение серпов, количественно намного преобладающих над орудиями вспашки. Из последних известны лишь костяные мотыги, найденные на одном из поселения (с. Александровское). Развитие социальных отношений этого этапа знаменуется дальнейшим ростом и укреплением патриархальных отношений. Характерно, что одиночных мужских погребений уже почти нет. Появление отдельной патриархальной семьи явствует уже из начала имущественного неравенства, запечатленного разностью инвентаря в отдельных погребениях. Уже намечаются более богатые и более бедные погребения. Непосредственным результатом развития скотоводства и увеличения богатств явилась война, потребовавшая создания новых видов сооружения. Оружие уже достаточно четко отдифференцировалось от орудий труда, в частности, оружие стало лучше отрабатываться, украшаться (32).

Весьма важной чертой андроновской культуры является ее очень широкое распространение. В частности это указывает не только на факт все развивающегося обмена, а также на то, что отдельные патриархальные семьи вошли в систему больших племенных союзов, компенсирующих слабость отдельных патриархальных семейств, выделившихся из рода на основе частного владения скотом.

Андроновская культура чрезвычайно широко распространена. Возможно, что широкое распространение ее явилось следствием незавификсированных археологическими памятниками политических событий, а не только простым результатом развивавшегося обмена. Во всяком случае, мы имеем дело теперь с культурой, распространенной от Енисея на запад вплоть до Хорезма (33). Следует однако, отметить, что хорезмская культура все же ближе к восточноевропейским и северо-кавказским культурам, чем к южно-сибирским (34). Памятники андроновской культуры встречаются на Оби, Алтае, в центральном и восточном Казахстане и, наконец, у Аральского моря. Вещи андроновского типа встречены в Северном Притяньшаньи, на Иссык-Куле и по р.Сокулук (35). Андроновская культура Енисея является на этой огромной территории лишь крайним восточным вариантом единого культурного комплекса. Восточней и Южней Енисея следов этой культуры до сих пор еще не было найдено. По всей территории, занятой андроновской культурой, наблюдаются свои локальные отличия и, в частности, культуры Алтая и Минусинского края ближе друг к другу, чем отличный от них казахстанский вариант бронзовой культуры. Имеет свои локальные черты и тазабагябская культура Хорезма. Памятники Киргизии представлены еще случайными находками и одним кладом (о нем ниже гл. VI), однако уже можно говорить о специфических чертах северо-киргизской бронзы. Даже в пределах указанного района мы наблюдаем круг памятников, происходящих из более далеких областей, в частности из Восточной Европы. К ним относятся т.н. кельты сейминского типа (Ока), некоторые виды украшений и т.д. (36).

Таким образом, андроновская культура Енисея, будучи в основе своей результатом спонтанного развития предшествующей афанасьевской культуры, представляет собой частное выражение развития обширной культуры от Енисея до Урала и вызвана была к жизни утверждением скотоводства, которое, в сочетании с земледелием и охотой, составило базу для создания патриархальной семьи и первых племенных союзов, объединивших, если этнически не однородные, то во всяком случае родственные племена пастухов-скотоводов.

С началом 1 тысячелетия до н.э. изменяется характер взаимоотношения культуры Минусинских степей и пути ее развития. прослежено это на памятниках т.н. караскуского типа, названных так по имени р. Карасук в районе с.Батеней, того-же Минусинского края (37).

Преемственность развития карасукской культуры от предшествующей достаточно ясно прослеживается по конструкции насыпи и обкладке погребений, имеющих, правда, и свое особое лицо, например, прямоугольные оградки из вертикально врытых в землю каменных плит.

Намогильное сооружение карасукского типа, как правило, заключает одно погребение с тем же характером инвентаря, как и в андроновских памятниках. Последний, однако, отличается совершенством отделки и техникой исполнения. Шаровидные сосуды с выпуклым дном весьма хорошей выделки и обжига. Поверхность их лощилась, иногда окрашивалась и покрывалась сплошь, но всегда в верхней части сосуда, геометрическим орнаментом. Разнообразие форм и характер отделки сосудов карасукского типа с несомненностью свидетельствует об особых технических навыках мастера, видимо специально, хотя и в пределах еще семьи, занимающегося ремеслом. Ремесленный характер приобретает и мастерство по бронзе, о чем говорит большое количество форм предметов, также разнообразных по функции и технике исполнения. Особое место занимают здесь разнообразные формы ножей (38). О совершенстве работ по бронзе говорят также фигурки животных - тотемов, часто украшающих рукоятки ножей. Этими изображениями человек пытался придать оружию силу (39).

Чрезвычайно важным этапом в развитии хозяйства карасукцев является использование скота не только для мясной пищи, но и для получения молока. Основным поставщиком мяса стала овца (40). В погребениях ее кости являются единственными, в то время как молочный скот видимо сохраняли и не убивали при захоронении сородича. Баран, разведение которого стало чуть-ли не главной формой деятельности человека, одновременно становится культовым животным, что документируется находками высеченных из камня его изображений, переплетенных зачастую с культом солнца, как источником всей земной жизни (41).

Сохраняется и образ прародительницы рода - женщины, изображение которой (во весь рост или погрудное) также наблюдалось на каменных монументах (42). С женщиной было связано здесь, видимо, открытие ею молочного использования скота, имевшего на первых порах почти исключительно магически ритуальный характер. Не случайно, что из минусинских степей происходят сосуды для доения скота, сделанные в форме вымени животного (43). Употребление такого типа сосудов с несомненностью свидетельствует о магическом характере первоначального доения скота. Женщина, которой ближе всего была известна практика кормления младенца молоком из своей груди, скорей всего могла понять возможность использования молока скота для кормления человека. Она явилась первой дояркой скота и с ней были связаны все аксессуары молочного хозяйства, на первых стадиях имевшие ярко выраженный магический характер.

Обилие мясной и молочной пищи, развитие хозяйства в целом благотворно действовало на увеличение населения и его плотности. Об этом прежде всего свидетельствуют многочисленные и компактные родовые кладбища карасукцев, внутри которых археологи четко выделяют отдельные частные конструкции, соответствующие семейным единицам. С укреплением роли отдельной патриархальной семьи и ее собственности связано появление тамг-знаков собственности (44).

К весьма важным особенностям карасукской культуры относится прежде всего ее известная "ограниченность районом Минусинских степей". Лишь одно исследованное карасукское погребение, да и то еще со специфически местными чертами культуры центрального Казахстана (аул Дындыбай на р.Чкркбайкура, Карагандинской области) (45), только подтверждает это положение. Наиболее близкие к Минусинскому карасуку, аналогичные памятники верховий Оби и Томска, уже имеют настолько ярко выраженные локальные отличия, что позволяют археологам выделить эти памятники в своеобразные варианты (томский и верхнеобский) карасукской культуры (46).

Этот "отрыв" карасукского этапа от территории прежде занятой андроновской культурой, объясняется переносом центра тяжести культурных связей на восток. Не случайно, что карасукского типа вещи находятся на западе, не дальше Томска, а на Востоке и юге встречались в Тувинской республике (47) , в бассейне р. Селенги (48)  и в Китае (49) . В частности карасукский коленчатый нож ведет свое происхождение от ножевидных монет Китая (50) .

Объяснить причины распада андроновского союза и восточную "ориентацию" карасукского - для данного времени трудно. Видимо имевшие место причины не так легко вскрыть в материалах этого бесписьменного периода. Несомненно однако, что те связи, которые начинают реально прослеживаться для III в. до н.э. между Южной Сибирью и центральной Азией, не возникали случайно, и им предшествовал период первого знакомства (быть может в порядке обмена) еще за 1000 лет до н.э. С распадением андроновского племенного союза намечаемого карасукским этапом, связано формирование к западу от Минусинского края скифской культуры, к востоку, (на пару веков позже), гуннской. В известной мере Минусинский край, в силу своего положения и характера развития культуры и хозяйства, являлся некоторое время нейтральной полосой, когда в нем развилась т.н. минусинская кургаиная, или по другой терминологии, тагарская культура. Характерно, что в то время, как на Алтае и в Семиречьи уже прочно входит в быт железо, в Минусинском крае господствует еще бронза. Минусинцы испытывают на себе влияние скифской западной культуры и лишь с включением их в систему великой гуннской державы снова занимают, вместе с ними, ведущее положение в историческом процессе этих районов. Но прежде чем перейти к этому вопросу, остановимся на краткой характеристике минусинской курганной культуры.
Минусинская курганная культура (51) представляет собой наиболее пышный, но вместе с тем и последний, этап развития бронзовой культуры минусинского края. Не преемственность от карасука зафиксирована археологами по погребаниям переходного типа, относимым к VIII веку и представляющим собой небольшие погребальные оградки из каменных плит, поставленных на ребро. Саму минусинскую курганную культуру исследователи делят на несколько ступеней развития (52). Наиболее древней стадией являются памятники VII-V вв. до н.э. в виде невысоких курганов с оградкой из камней вокруг основания. Большие камни, поставленные на ребро, стоят обычно по углам такой оградки.

К V-III в. до н.э. относятся иногда очень высокие курганы, в которых имеются как коллективные, так и одиночные захоронения. Важно отметить, что в курганах этого времени, уже зафиксировано появление железа.

Наконец, к I-II вв. до н.э. относятся одиночные курганы больших размеров с каменными оградами вокруг них, содержащие в своих погребальных камерах до 100 захоронений. Наряду с трупоположением в могилу, встреча
166
ется в них и обряд сожжения. Железные вещи получают здесь свое наибольшее развитие. Памятники третьего этапа уже связаны с резкими изменениями в культуре Минусинского края и последующими за ними погребениями Таштыкского типа, рассмотрение которых выходит за пределы настоящей главы.
Мы рассмотрим сейчас процесс развития культуры за все три этапа, лишь отмечая попутно те явления, которые характерны для более позднего и раннего этапов.

Скотоводство, развитие которого мы рассматривали раньше, в Минусинской курганной культуре получает свое максимальное развитие, как скотоводство пастушеского типа.

Люди разводили лошадь, быка, барана, козу, что документируется как находками в могилах, так и изображениями на камнях могильных оград и скалах (53). Возможно, что впервые, видимо, на третьем этапе развития этой культуры, возникает здесь разведение верблюда. Наличие последнего документируется изображением одного верблюда на т.н. Боярской писаннице (54), а также находкой барельефного украшения верблюда с сидящим на нем человеком, относящимся к последнему этапу этой культуры (55). Впрочем, такого типа вещь могла быть занесена в порядке торговли, тем более, что здесь изображен западный тип двугорбого верблюда (Camellus Bactrianus), но эта находка, в сочетании с писанницей, дает возможность предполагать и его местное использование. Характер изображений, встреченных на разнообразных предметах, позволил археологам даже установить наличие разных пород лошадей - тяжеловесной и легкой (56). Чрезвычайно важным изображением этого времени является освоение тягловой силы домашнего животного, достаточно ясно показанной находками уздечных частей и сбруи. Кроме того, это документируется рисунками на скалах, где имеются изображения быка в упряжке в четырех колесную арбу, а также сцен боя между верховым (на коне) воином и пешим (57). Для езды на лошади были уже изображены седла, не знающие еще стремян.

Освоение тягловой силы скота способствовало дальнейшему развитию хозяйства, однако она еще не была освоена для плужного земледелия. Последнее оставалось мотыжным, что зафиксировано на одной из писанниц изображением человека работающего мотыкой (58). Характерно также отсутствие для этого времени и сошников. Такого типа земледелие возможно было только в виде огородничества и то только по поймам рек, на мягких почвах.

Использование животных, как средства передвижения, и наличие овцы, приспособленной для пастьбы в засушливых районах степей, позволило древним минусинцам расширить свою сферу деятельности. Характерно, что к третьему этапу минусинской курганной культуры археологи уже фиксируют продвижение курганов к северу, в сторону Красноярска, ранее не заселенного района (59). Впрочем об этом продвижении мы еще будем говорить несколько ниже. Несмотря на развитие скотоводства, образ жизни, благодаря земледелию и рыболовству, носил еще полуоседлый характер. Об этом говоря изображения деревянных срубных построек на той же Боярской писаннице (60). Для того, чтобы закончить обзор хозяйства укажем, что значительное место занимала и охота, преимущественно на оленя. Наскальные изображения сохранили нам сцены одиночной и коллективной (облавной) охоты и загоны для оленей (61).

Ярким проявлением культуры этого этапа является развитие бронзолитейного производства. Наибольшее количество предметов из бронзы и наибольшее разнообразие их форм, как орудий труда, так и украшений, относится к периоду VII-I вв. до н.э. (62). Бронзолитейное производство явно становится уделом специальных мастеров, ставящих клейма на сделанные ими предметы. Развитию этого поизводства способствовала, в частности, обеспеченность края ископаемыми. Уже по третьему этапу наблюдается вытеснение бронзы железом. Так, напр., были находимы бронзовые кинжалы с железной рукоятью (63). Бронзолитейное дело тесно связано с развитым искусством украшения вещей, главной темой изображения являлось изображение зверей, а основным местом, где эти украшения ставились - было навершие кинжалов, секир и вообще вооружение. Вторую значительную группу изображений составляли части костюма (бляхи, пряжки и т.п.) (64).

Развитой "звериный стиль" украшений был тесно связан с комплексом своеобразных идеологических представлений человека, связывающего свое происхождение с тем или иным животным (тотемном) и способного видеть в изображении этого животного чудодейственную силу (магия).

Техника и характер изображения зверей, тесно связывает культуру минусинцев с т.н. скифской культурой (65) . Особенно эта связь прослеживается на памятниках второго и третьего этапов. В самом деле в это время (V-1 в. до н.э.) по соседству с Енисеем, на Алтае и далее на запад мы имеем дело с уже сложившейся культурой ранних кочевников, характерной в частности своим звериным стилем (66). Трудно допустить, чтобы находящиеся рядом минусинцы не были бы захвачены, хотя бы в культурном отношении, этим мощным племенным союзом. Более того, можно предполагать, что начительное влияние на скифскую культуру, особенно в области изображения, оказали минусинцы, у которых изображения зверей появились еще в карасуке. На территории Азии Минусинский край является древнейшим центром сложения тематик и звериного стиля (67). Не случайно поэтому некоторые исследователи считают возможным утверждать, что в сложении соответствующих сюжетов Центральной Азии и Северного Китая немалое значение имели древние минусинцы, а впоследствии и жители Алтая (68).

Несмотря на связанность явлений культуры между Минусинским краем и Алтаем в скифскую эпоху, все же основные культурные и политические связи здесь идут на юго-восток. Не случайно сюда, в сторону Тувы и Монголии, идут следы аналогичной культуры и явлений, свойственных Енисею. Они захватывают район Забайкалья и доходят вплоть до Китая (69). Собственно наличие этих связей было уже нащупано в карасунскую эпоху. Намечается некое единство культурных связей с вышеназванными районами, ограниченное на западе меридианом Томска, на востоке, к северу от Байкал, меридианом Иркутска. На север эта культура доходит до параллели Красноярска, на юге - спускается на параллель Улан-Батора и, даже, Пекина.

Единство культуры описанного района совпадает с ареалом распространения длинноголового расового типа с долихопрозопическим лицом, узким горбатым носом и выдающимся затылком (70).

Несомненно, что это и есть те динлины и бома китайских летописей, которые особенно удивляли жителей Китая своими голубыми глазами, рыжими волосами и вообще светлой окраской (71).

Этот тип населения Енисея создался на основе того развития хозяйства и культуры, которое мы выше описали. Таким образом резюмируем основные, наиболее важные для нас выводы.

К III веку до н.э., т.е. к тому времени, когда впервые появляются племен "киргиз", в китайской форме "цзянькунь", жившие тогда по верхнему течению р. Енисей, в районе Минусинского края, - мы имеем: полуоседлые пастушеские племена скотоводов, с высокоразвитой техникой бронзолитейного производства, занимающиеся земледелием, охотой и рыболовством. Культура насельников Минусинского края явилась плодом длительного развития хозяйства с середины третьего тысячелетия до н.э. и принадлежала белокурому, длинноголовому типу населения, известного китайцам под именем динлин. Это динлинское общество, являющееся союзом племен, будучи до 1 тысячелетия до н.э. связанным с западной частью Азии, с 1 тысячелетия до н.э. вступает во все сильнее развивающиеся взаимоотношения с племенами Центральной Азии.

Будучи временно, в V-III вв, до н.э. культурно объединенным с могучим скифским союзом, оно, не порывая в это время связей с Центральной Азией, к первым векам до н.э., попадает под ее непосредственное воздействие. Ко времени, предшествующему связям динлин с Центральной Азией, динлины прошли длительную историю этногенеза, в которой участвовали разнообразные и иногда далеко друг от друга территориально расположенные племенные компоненты. Известная самостоятельность развития культуры Енисея, непрерывность ее развития в течение почти двух с половиной тысячелетий, позволяет нам видеть во всех выше разобранных этапах культуры динлинский этногенез.

На базе динлинского этногенеза произойдут те изменения, которые позволят выкристализоваться новому этническому явлению - киргизам. Но то новое этническое явление - киргизы, историю которого мы будем разбирать ниже, явилось прямым результатом предшествующего динлинского этногенеза. Здесь были заложены основы характерных форм скотоводческого хозяйства, культуры и расового типа, которые долгое время отличали впоследствии киргизские племена от родственных им тюркских племен. Вот почему истоки сложения киргизских племен, а следовательно и история киргизского народа, должны начинаться по археологическим памятникам с афанасьевской культуры, с анализа динлинского этногенеза, на базе которого и возникает древнее киргизское общество.



следующая страница >>