asyan.org
добавить свой файл
  1 2 3 ... 5 6

2.
Анекдот, гы!..

–Ну, поведай обществу о себе: интересуются люди, что за пассажир к ним заехал, с кем им в одной хате бытовать придётся…
–Да хули, ёбаный в рот, рассказывать, ёбаный в рот!.. Семья, ебать, как семья, ебать!.. Мать, блядь, сестра, блядь, да я, ёбаный в рот!..
Не, коль по-честноку, то я у маменьки один и живу, как господин («…порты белы, как мука, хуй стоит до потолка!» Хотя «господин» в семье – у-у, узурфатер! – папахен). Сестру-блядь мать- … э-э… -голубушка мне рожать категорически не хочет (да сестра мне и на хуй не нужна, на хуй – мне самой роженицы-нехочухи хватает). Насчёт «нашли певца» – тьфу-тьфу-тьфу!!! Три раза!!! А Даниил Белых в телероли Алика – «Ну, мать, ты кукла!» – избавит меня от необходимости составления своего фоторобота и вас – от угадываний моего художественного образа (за что тебя благодарю, Даня!).
Когда ж серьёзно, – вам достаточно знать обо мне лишь одно: если бы Дьявол решил создать себе идеального солдата, он создал бы меня.
…Где-то уже это слышали?.. А-а, ну тогда к главной части я уже перешёл. И скажу о ней (о главной маминой части) куплетом Тристана из «Собаки на сене»:
Полюбилась мяснику блондинка:

"Ах, - сказал, - отменная грудинка!"

А потом сказал смелей:

"Замечательный филей!"
О «грудинке» (того же отменного качества) возможно следовало бы сказать в первую очередь. Однако, являясь противовесом, без которого моя тузастенькая MILFушечка вмиг потеряла бы баланс, жоппензиплюхнувшись на спину и оставшись, подобно перевёрнутой тортилле, беспомощно качаться на своих задних полусферах, «грудинка» занимает подчинённое положение, являясь Главной частью №2.
На самом деле – с балансом всё аллес-нормалес, и опрокинуть экс-призёршу и финалистку танцевальных турниров и первенств по «латине» (пусть и не по версии IDSF) – «голый номер»! Или «полуголый». Потому что назвать «дохлым» номер, в котором то, чем призывал не вертеть дам Соломон Скляр, вращается со скоростью пропеллера (см. ТВ "Россия-2", бывший телеканал "Спорт"), – лизык не поворачивается! Вот такая у меня мамашка-неваляшка! И тем не менее я мою маманьку-встаньку завалил (нет, «ф» я не пропустил, с «ф» – это позже), кувыркнул, а в дальнейшем – и облокотил! … «Как?! Как?!» Кверху каком! Сказал же: позже!..
Танцуй Россия, и плачь Европа: у мэм моей – самая-самая-самая красивая… сдоба!
…А танцы бросила знаете почему?.. Хуй вы угадаете («хуй», в данном случае, не аллегория «залёта» с последствием беременности мною, а идиома)! Не из-за травмы, не из-за создания «ячейки общества» с моим отцом, или «так сложившихся обстоятельств»! Из-за… врождённой скромности! Вот те и «ква!», как определял подобные ситуации один фэнтезийный персонаж! Бабушка Нюра – царствие ей небесное! – одноразово недобро у своей дочери поинтересовалась: «Ты, Шурка, жопой-то долго вяртеть собираисси?..» И во Дворец культуры мама больше никогда не пришла. Овен, одно слово. «Овца» (иль, по-ласковому, – «бяшка», как, шутя, зовёт папашка). Натура, насколько волевая, настолько же и сомневающаяся! Уникальный «материал» для такого, скажем, психуятра, как, например, сериально-«апостольный»!..
Про чё?.. Вайлтс?.. А то, думаю, про «чо» (по-китайски коль – «очо») писанул, а про запомнившиеся по бормотаниям приходящей портнихи 100х65х100 – ни словосантиметра!..
What else?.. Au naturel – гирсутэ. Хотя будылки и бреет, но насчёт остального – понятно, в кого я такой эстет! – «тятька стрицца не велит: “То на свитер!”, – говорит»; потому – от подчревка до пупка – «тёщина дорожка», а «куст» – густ. По вторичным половым – «гнедачка» (хм, откуда я это слово взял?..) или «каштанка» (эт’ я так, маленький, шатенок называл). Ну а по l’oreal’евской масти – «светлая русачка». Да поинтересуйтесь у «Яндекса», кто такая Анна Легчилова, и (за минусом легчиловской стервозности вкупе с некоторой «облегчённостью») портретно – «два бабца, одинаковых с лица»! Словом, дама, приятная во всех отсношениях. Э!.. Э!!.. Э!!!.. Руки – фу! Пахтать на собственных мамок будете! Я не Хосе из «Интервью в Буэнос-Айресе», организовавшей своей мадре «любовь в очередь»! Не из их тех, кого тащит статус матери как «переходящего Красного знамени», и кто прётся от передачи её из рук в руки, будто эстафетной палочки! МОЁ ! ! ! Делюсь подробностями лишь от чувствительности избытков и эмоциональности переполнения!
Но как родительница-цаца всёж начала со мной бараться? …Снова ты?! Всё «как?» да «как?» !.. Как восемь кунок – на пятак!.. Сам ты «ёбнутый»! А я не ёбу дался, я – Чапаев! Пойми ты, дурья голова: Ча-па-ев! А вот ты, ну хто ты такое есть?! Одолел уже своей торопёжкой! Про тебя «Наутилус» пел: «…И ВОЛЕРА вскричал: «Я покину free chat, если ты мне откроешь секрет!» На что Глумыч сказал: «Сделай тише базар. Никакого секрета здесь нет.» Ладушки, Шастик, разверни свои лантухи, с лёгкостью, унаследованной от мамы-Эластики, расставь их на ширину плеч и слушай вглубь! That’s Incredible!
Случилося это на Владимирской пересылке… Тьфу ты, опять «Мама не горюй» лезет!.. А впрочем, – в тему же! Только было сие в местах не столь отдалённых, как в отечественном кинохите, а в стране Чехова (ах, вот откуда то слово взялось!..), сиречь в Карлсбаде, где мы с мэм оздоравливались примерно в то же время, когда «Мама не горюй» вышла в прокат (символично, учитывая то, что моя горюющая мама вышла в одновременный прокат, только в мой собственный).
А всего делов-то – увернуться от тянущейся к тебе с щёкочмоком отпускницы на водах, заглянувшей поутру в твой сингл, и, прикрывая шею с парой загодя сделанных колпачком авторучки «засосов» (старый школьный фокус: «А мне недотрога и выпендра Наташка-отличница – «штемпель» поставила!»), состорожничать на недоумённое «Ты чего?!»: «А ты что, не помнишь?..» И стоя посреди тобою же устроенного живописного беспорядка со сдвинутой с места кроватью, наполовину с неё сдёрнутой простынёй, скомканным одеялом и витающим надо всем этим запахом любимых маминых «Черрути» (а также чего-то – до ужаса! – маме знакомого, по находимым ею в твою пубертатность собственным шёлковым «секреткам», с так же пахнувшими на них пятнами), тоном столкнувшегося со сложным случаем врача заключить: «Как вернёмся, я тебя к Льву Борисычу на приём запишу. К Фельдману. Договорюсь и запишу. Он как-раз по таким… м-м-м… эпизодам специалист (и это – правда: есть такой! Правда – специалист! И правда – по «таким эпизодам»!). Разумеется, всего ему рассказывать не надо… В общем, мы перед тем обсудим, что и как говорить. Главное, не волнуйся…»
Замешательство и смутная тревога: «Фельдман?.. На приём?.. Мы всё обсудим?.. Кто «мы» и что «всё»?!»
Вздох, вынужденного сообщать пациенту неприятную весть доктора: –Ма, а ты сама на что находишь похожим мой номер? – И снова чуть (не переигрывая!) прикусить губу, будто в тревожном ожидании.
–Я?.. Я… Я нахожу это похожим на бардак в борделе! Причём один из участников этого безобразия – мой сын!..
–А второй?.. То есть, – прости, мам, а то ещё решишь, что я «светло-синий», – а вторая?..
–А… А вторая… Кто она?! Гостиничная горничная?! Проститутка?! Вот уж не думала, что в «Дворжаке» можно заказать продажную девку! …И этот запах!.. Ужас… ный… зап… А почему в твоей спальне пахнет моими духами?.. Эта шлюшка-чешка пользуется тем же парфюмом, что и я?!..
Тем же тоном, но с уводимым в сторону взглядом: –Нет, ма. Это твои духи…
–Что-о?! Антуан!.. /маман, когда сердится или нервничает, почему-то называет меня именно так. Может подобное, всегда смешившее меня обращение кажется ей надлежаще строгим и дисциплинирующим?../ Антуан! Что?!Всё?!Это?!Значит?!?
С прямотой, принявшего нелёгкое решение лекаря: –Мама, ты – сомнабула.
–Хто-о-о?! /не «кто?», а именно с придыханием и появившейся от усиливающегося волнения хрипотцой: «Хто-о-о?!»/
–Сомнабула. Человек, который ходит по ночам. В просторечии – «лунатик».
–Я-а-а?! Сом… сом… – И точно также, как выловленный сом, широко разевая рот в попытке хватнуть воздуха. –…Лунати-ичка?!?
–Ма, не реши я вчера перед сном подышать лечебным карловарским аэром на балконе, ты была бы во-он там, тремя этажами ниже…
Шок (это по-нашему). Достаточный, чтобы я забеспокоился: не лишканул-ли? Глаза – во всю голову, губы продолжают беззвучно шевелиться.
–Но ты… – Будто не замечаю перечисленных признаков. –...Словно балетная «Спящая красавица», перепорхнула со своих перильцев на мои (Мариинка рукоплещет!), заставив меня – ты прости за такое слово, ма! – почти-что обоссаться от страха, что не сумею тебя поймать!
А потом… – Продолжая нагнетать сюр и «беля берду». –Даже не знаю, как… Ну, понимаешь, у тебя не просто «балконный альпинизм». У тебя – сексомния. Малоизученная разновидность парасомнии, встречающаяся лишь у 2% людей. Короче, ты… гхм… кхе… применила… фу-ух!.. силу применила, вот! Признаюсь, я боялся, что когда ты кончишь… прости… получишь чего добивалась, то свернёшь мне шею: плечи от твоих трёхфаланговых отвёрток – в синяках вон (опять же – известный каждому бывшему взрослому трюк с куском купленной в «Атриуме» коробки детских цветных мелков и фольгой от шоколадки)! И самое страшное, что весь… гм-м… процесс проходил без единого звука, в полном и абсолютном молчании! Ну я-то, понятно, как говорила наша бабушка: «ни взбзднуть, ни вздохнуть» не мог от непосебешности! А ты – чисто панночка из «Вия»: полузакрыто-полузакачено, лишь узкими полосками белков лунно отсверкивала!.. Но я не в претензиях. По-правде говоря, это было самое фантастическое (пусть и самое мурашечное!) моё переживание! И я говорю не о фантастичности твоего снохождения (хотя, учитывая ту-самую двухпроцентную регистрируемость, можно было бы и так сказать), я говорю о… нас. О тебе и обо мне… Да, главное!.. Не волнуйся: детей – не будет! Ты… как бы это выразиться… контролировала постлюдию, финальную, так сказать, стадию. Классический "coitus interruptus", наблюдаемый при женской сексомнии. Впрочем, мужики-«луноходы» вообще презервативы надевать умудряются, дрюча во сне дрыхнущих случайных собутыльниц по вечеринкам (что, кстати, и спасло одного такого Фредди Дрюкера от тюремного заключения: я учебный фильм смотрел по данной теме)! …Да и одно сношение не есть кровосмешение!..
Паника и начинающееся осознание чудовищности происходящего.
–Ты лжёшь!!! Ты лгун!!!
–Кто лгёт?! Я – лжун?! Мон блин, маман!.. – Решил я перейти на французский. –Шьорт побьери! А это я сам себе накусал-натискал?!
–Я… Я… Я не могла!!! Ты меня опоил!!!
–Угумс. Только когда «опаивал», так и не добился, чтобы от тебя пахло алкогольно…
–Значит… Ты меня усыпил!!!
–А как же!.. Пока в твоей крови ещё присутствуют остатки снотворного, немедленно сделай экспертизу (могу прямо сейчас сменять в рецепшне билеты на ближайший рейс до Тольятти!) и, с полученными результатами, – смело заявляй в менты об изнасиловании тебя собственным сыном! …А я тебе передачки буду носить. В дурку. У парня с моего курса отец – главврач психдиспансера в Чапаевске: думаю, не откажет. Похлопочу, чтоб тебя устроил. Можешь под меня положиться. – «С диагностической целью», подменённому предлогом «под» предлогу «на» – «Хитры вы, конечно, собаки легавые, со своими подходцами!..» – полный игнор (из чего заключаю, что «всё учтено могучим ураганом»: «болезнь протекает успешно»; вточки та клиническая картинка, какую я и рисовал)!
–И-и-и-и-и!..
–Да хоть «у-у-у-у-у »!.. Я что, – пистолет тебе к голове приставлял?! Поматросила и бросила?! А как мне с такой психической травмой жить?! Ах, «я не такая, я лишь жду трамвая»?!.. Ага!.. Влетела среди ночи, что твоя Вампирелла сквозь балконную занавеску (ещё раз прошу заметить: без приглашения!), едва Джоном Боббитом не сделала, поработав «Ровентой» (тут мазок маминой помадой по подвенечной борозде, с вечера сделанный прямо в её туалетно-душевой /пока яблоки матушке мыл, заботливый!/ и тщательно оберегаемый от стиранья до самого утра, – не прокатит: какая дура будет красить губы на ночь?! А вот мстительно-удовлетворённое «О, не твой-ли?..» с демонстративным отклеиванием от glans penis крашенного белого волоса, выцепленного тогда же и там же из маминой расчёски, – может сломать легковерную дурочку окончательно!), а теперь я же – силодёр, принудитель и, прошу пардонить, карась потворный!? …К слову, когда будешь брать справку об «усыплении» (так идти менять билеты?..), требуй проверить у тебя наличие синяков, царапин и ссадин, а то регенерация у вас, мамо, як у «универсального солдата»: вчера я тебя, родную мать, «изнасиловал», а сегодня на твоей холёной тушке – ни следочка того самого насилия!?
–И-и-и-и!.. Чем ты меня одурманил?! Что подмешал мне?!

/ловкое мошенство и никаких рук! Уже верит, что её всамделишно выебли!../
–Дык, этим… Как его… Конским возбудителем...
–Ты негодяй!!!
–Не «негодяй», а него-дей: это ведь ты, с помощью меня и моей беспомощности, себе приятность доставила!.. /мимо/
–И ты ещё спрашиваешь?! /а я чёй-то спросил?../ Накачал свою мать конским возбудителем, и ещё спрашиваешь?! /да чего это?!/
–Одолела ты своей санктасимплицитастью! Иди к ноутбуку и читай, дура!.. Так… yandex.ru: «конский возбудитель»… Enter! …Ага!.. «Конский возбудитель» мифическое средство, многократно усиливающее половое влечение. В действительности не существует.»
–И-и-и-и-и-и!.. Что я тебе сделала-а-а?!..
–То, чему созвучно красивое музыкальное слово «менуэт», бля! Извините за латынь! В просторечии – ОТСОС ! – Нарочно грублю, оставляя висеть в воздухе медузообразное слово, с мерзкими, похожими на жирные вермишелины тяжами, роняемыми прямо на развесистые пламенеющие уши, и генерируя в багровом, потрескивающем тумане SOSнания (точно на подлодке с «упавшей» АЗ) стробоскопирующее: «ДЕГРАДАЦИЯ ! ! !» «ДЕГРАДАЦИЯ ! ! !» «ДЕГРАДАЦИЯ ! ! !»

–Да харэ ныть, заебла!!!…А должен бы, наебарот, – с тебя, заёбанной, лить пот! По старой-то “стосемнадцатой”! Тогда-как именно ты, выражаясь уголовно-процессуальным языком, явилась инициатором отношений, определяемых законом как «инцест»! Ну не я же, в самом деле, кому семнадцать будет ещё только через полмесяца! Именно ты – сороколетняя, взрослая баба (ишь как дёрнулась на «сорокалетнюю»! Значит, та пара пасок, умышленно приплюсованная мною к паспортному возрасту в нехитром тестике на экзаменационную тревожность вкупе с приёмом Рожнова №2, – пока ещё важнее «уже случившегося»! Что и требовалось!..)! Следовательно, не оправдать твоё «доверие» я не могу и буду стараться в том направлении… И вот в этом – то-о-оже… Да кляп те в рот, не прикасаюсь я к тебе, не визжи! А то соседи-немцы нажалуются, и нас точно выселят!.. Говорю, буду трудиться, не покладая твоих ног… тьфу!.. не покладая своих рук! …И вообще, – терпи, коза, а то мамой будешь!, – прекращай «звуки му»! Глядишь, ещё горняшка сунется и взаправду решит, что у русских – эродрама: не даёт сынусе мама!
By the way, в путёвке – папа сам ей занимался – два «сингла» значатся: первый – для мамульки, рядом – для сынульки, ага… А время родственнички проводят в «ложнице младика» (в моей спальне, значица), рядом с живописно разворошённым «леглом» (значит – койкой), причём «старша пани – разобрана и рыдае» (ты неглиже мочишь, иными словами), «во всэм покое - вонявка ея парфемом» (комичный ён, «чески слог», чесслово!), а у юного пана, прикрывающегося «утёркой» (ну прально: мыться-бриться собирался!), на плечах и шее – что-то очень похожее на… O můj bože!.. Цо се ти русове уделали?!.. Или как-то так. Можно не переводить, да, «маминка»?..
…Ну и бонусом к «загадочному афродизиаку», заставившему тебя осатанеть от похоти до такой степени, что набросилась среди ночи на собственного сына (всё-таки что ж это за средство такое, йохимби его мать?!), могу вам, Евлампия Романова, подсказать ещё и версию с:
а). гипнозом (мог бы, но это – со старших курсов начинают преподавать)
б). раздвоением личности (предлагал же: на самолёт и, по прилёту /хорошо не по «залёту»!/, пиздуй обследоваться!)
г). просто привидившейся нам обоим трахоматерьщиной (как-никак, Чехия – центр европейской чертовщины и мистики)
–Да и вообще… – Цыкнул, лениво так, зубом. –Несогласный я…
Пандоровская версия миссис Элис Митчелл на миг аж забыла об уготованной ей Дэннисом-Пенисом участи: «С ч-чем?..»
–Да с перепиской Энгельса с этим… как его дьявола… с Каутским!
«Собачье сердце» мы хоть и смотрели в семейном кругу, но откуда выдернутое – сейчас не вспомнила. Поняла лишь, что я снова спопугайничал, и, как написал бы ВОЛЕРА, – «ударилась в новые слёзы».
–Извини про Энгельса. – Всё-же отпустил я маленько полетать ложносетчатокрылое с привязанной к лапке ниткою. –«Привычка, штоль, дурацкая…», – развёл руками, очень похоже (но не оценённо мамою) спародировав евдокимовского Серёгу, у которого «морда кр-р-расная!». Развеселить тебя хотел. Не в смысле именно веселья, а морально поддержать /»аморально» – потом подержу/. Да, плетёт жизнь казусы, – хоть в «Уорнер Бразерсы», ну и что теперь?! Кнедликами нам, что-ли, до сдыхотства обожраться?! Или смертельную дозу «Бехеровки» принять?! Лично я наш инце… дент – как-нибудь переживу! А ты – оставляй меня сиротой, а отца вдовцом, оставляй! «ЧП районного масштаба», как же!.. А Барбара Брыльска?!.. А Эве Киви?!.. А Вера Сотникова?!.. А Дядя Фёдор и его Мама?!.. /хых-хых-хых!../
–Они тебе сами об этом докладывали?! /ах, «Сталинград так просто не сдаётся»?!/
–Ма, им даже этого делать не надо: за них – мне Интернет всё докладывает!
–Все, кто интересуется такою грязью – извращенцы!
–Угумс. Я – извращенец-матереукладчик. Потому, что не пнул тебя, как мой отчаянный кинотёзка – елозившую на нём сальмахайку, а стоически вытерпел надругательство над своим неокрепшим организмом, принадлежащим, по американской возрастной классификации – несовершеннолетнему (поскольку я пока-что – sixteen – тинейджер).
Мерзерикордия (или «мизерикордия мерзавца»)! Точно под левую маменькину титеньку! С еле удержавшимся на американских электрокардиогорках водителем ритма и немедленно превысившей поливочный расход оросительной системой производства “LaCrima”!
Ништо, «Больше поплачешь, меньше поссышь!», – всплыло в памяти мстительное баушкино, от которой я, опрометчиво обозвав разок “дулой”, получил таких «ататушек-а-та-та», что слово «ремень» навеки запомнил именно с таким ударением.
Говоря языком «1001-й ночи»: «И вот всё об этом человеке.» Потому-что дальше речь пойдёт – о Собаке Павлова.



<< предыдущая страница   следующая страница >>